Слуги в доме Артиморуса Авильского, разумеется, были привычны к неожиданным визитам, и их нельзя было смутить грязной одеждой или какими-либо вешними особенностями. Сюда в любой время дня и ночи приходили вести со всего княжества, и несли их люди, вряд ли отличающиеся респектабельностью в большинстве своем. Искена, к тому же, здесь хорошо знали, и стоило ему назвать свое имя, как ворота распахнулись, и мы, безо всякого сопровождения, прошли по аллее к главному входу. Там история повторилась – Искен назвал свое имя слуге, и тот, поклонившись, пригласил нас войти.

– Я уведомлю господина Артиморуса о вашем приходе, – чинно произнес слуга, направляясь вперед по коридору и знаком приглашая нас следовать за ним. – Он сейчас в своем кабинете и занят беседой с гостем, но, думаю, он найдет время, чтобы вас принять, мессир Висснок.

Не успел он это договорить, как я, ускорив шаг, нагнала его и оглушила пустой бутылкой, которую все так же держала в руке, пряча ее под плащом. Слуга рухнул на роскошный ковер, и я, окончательно войдя в роль, небрежно переступила через его тело.

– Рено! – в ужасе воскликнул Искен, остановившись, как вкопанный. – Ты обезумела! Что ты творишь?

– Это всего лишь слуга, Искен, – ответила я со злой легкомысленностью.

– Но это слуга Артиморуса Авильского!

– Я так и знала, что тебя вряд ли взволновало бы подобное обращение с челядью менее значимого господина, – хмыкнула я. – Не стой столбом, ты же слышал, что мессир Артиморус сейчас в своем кабинете? Думаю, ты хорошо знаешь, где он находится.

Мелихаро и Леопольд все это время хранили мрачное молчание, не ожидая от визита, начавшегося столь возмутительно, чего-либо хорошего. В их движениях читалась обреченность – я сознавала, что они, последовав за мной в дом Артиморуса, вверяют свои судьбы мне целиком и полностью, хоть и не понимают до конца, что же я затеяла. Не успела я к ним обратиться с просьбой, как они деловито и сноровисто подняли беспамятного слугу и, переглянувшись, засунули его за первую попавшуюся дверь. Чувстовалось, что магистр и демон с некоторых пор понимают друг друга с первого взгляда, и способны на диво слаженно нарушать закон.

Побледневший Искен, теперь явно сожалеющий о том, что согласился взять меня с собой, торопливо и нервно зашагал вперед – коридоры резиденции Артиморуса и впрямь были ему хорошо знакомы.

– Вот дверь в кабинет, – указал он вперед, остановившись в нерешительности. Вольно или невольно, голос он понизил до шепота, и я видела, что губы его побелели от волнения.

– Так чего же мы ждем? – я шагнула вперед.