– Вы же сами хотели стать столичной чародейкой, чтоб рядом с магистром Каспаром быть… чтоб вы с ним вместе…

– Понимаю, Констан, – тихо произнесла я, глядя себе под ноги. – Я могу представить, как он тебя убедил. Мне и самой доводилось ему верить.

Магистр Каспар не делал попыток вмешаться в наш разговор с Констаном, но когда я умолкла, обратился ко мне:

– Каррен, тебе следовало бы присесть, раз уж ты решила вести долгие разговоры. Твое право, разумеется, отказаться от моего предложения, но ты выглядишь вконец измученной.

– Благодарю вас за заботу, сударь, – покачала я головой. – Я крепче, чем вы полагаете. А разговор наш не займет много времени. Эти вопросы я много раз задавала себе, и знаю ответ, но хотела бы услышать его именно из ваших уст.

Каспар любезно кивнул, словно приглашая меня начинать побыстрее – вряд ли он считал, что мои вопросы могут доставить ему значительное неудобство, ведь, по большому счету, все между нами и без того было ясным.

– Итак, – я сделала глубокий вдох, – вы решили, что настало время познакомить меня с моей матушкой. Все эти годы вы знали, что я могу пригодиться вам в борьбе с нею, но приберегали этот козырь на крайний случай. Когда влияние герцогини усилилось до опасных пределов, вы вспомнили обо мне. Но вы не могли не знать, что я никогда не соглашусь встретиться с этой женщиной, никогда не пойду на то, чтобы стать частью интриги, направленной против нее, и одного намека на правду будет достаточно для того, чтобы я отказалась вам повиноваться. Если бы я поддалась на вашу уловку… если бы отправилась в Эзринген – что бы я там узнала? Что вы в тюрьме, а герцогиня требует вашу голову? По-вашему, это заставило бы меня забыть о каких-либо принципах и встать на вашу защиту? О, да, это было вполне вероятно. Увидь я, что вам грозит серьезная опасность, то, конечно бы согласилась, чтобы меня использовали по усмотрению Лиги – все, что угодно, лишь бы помочь вам спастись… Я бы послушно ненавидела герцогиню, и стала бы идеальным рычагом воздействия – если, конечно, эта женщина сохранила какие-либо человеческие чувства в глубине своего иссушенного честолюбием и верой сердца. Но я не откликнулась на ваше послание и исчезла – это нарушило ваши планы, не так ли?

Казалось, мои слова слушали внимательно только Мелихаро да Искен, чьи лица сейчас выражали на удивление схожую тревогу. Леопольд с тоской озирался вокруг, явно пытаясь сообразить, что за черт его дернул впутаться в такую скверную историю, Констан с потерянным видом сгорбился за столом и не решался поднять на меня глаза, Артиморус выглядел обычным рассеянным стариком, случайно оказавшимся в нашей пестрой компании. Тот же, к кому я обращалась, всей своей позой выражал скуку и досаду от того, что приходится выслушивать давно известные истины, и, казалось, не перебивал меня всего лишь из соображений учтивости. Вопрос, которым я завершила свою речь, заставил Каспара недовольно поморщиться.