– Мне полагалось собрать богатое приданое, – серьезно ответила я, невольно впав в задумчивость. – И я приложила к тому все усилия.

Воцарилось молчание – Каспар и Артиморус, обменявшись взглядами, напряженно размышляли, как расценивать мои слова, принимать ли их во внимание или же посчитать неудачной шуткой. Мне же не хотелось пока что уходить от исходного предмета обсуждений, поэтому я встряхнула головой, прогоняя отрешенность, и вернулась к прежнему тону.

– Забудьте о кольце, мессир, – обратилась я к Каспару, сделав нетерпеливый жест. – Я все же хочу убедиться в том, что правильно поняла ваши намерения. Ведь именно с вашего разрешения был устроен побег Сальватора из Армарики, когда стало ясно, что след мой потерян? Не так уж много людей знали, что фамильяр Сальватора жив и остался при мне. Еще тогда я заподозрила, что только в вашу голову могла придти подобная идея, но продолжала надеяться, что у этого случая найдется другое объяснение… Должно быть, вы и впрямь сочли, что пришло время крайних мер, раз позволили Сальватору выйти на свободу – но этот план себя не оправдал. Когда Констан случайно повстречался со мной у городских ворот, и поспешил донести вам, что видел меня в обществе Искена, вы решили, что я, пребывая в отчаянии, обратилась за помощью к старому знакомому. Выследить его укрытие в трущобах не составило труда, ведь первым делом он отправился к мессиру Артиморусу, не подозревая, что его дом – это ваш дом, – не удержалась я от соблазна передразнить интонации старого мага. – За ним отправился Констан, снабженный приказом с подписью Главы Лиги, и вскоре я очутилась здесь, в этом доме. Меня разрядили, точно куклу, отмыли и прихорошили, насколько это было возможно, а затем прозрачно намекнули, что я смогу сохранить все это, лишь проявив покорность и послушание. Дешево же вы их оценили, господа – в пригоршню блесток!

– Ты была очень красива в том платье, Каррен, – заметил Каспар, но я лишь фыркнула:

– Ну конечно же, вы наверняка лично следили за моим преображением. Но вряд ли вы рассчитывали всерьез на то, что я куплюсь на тряпки. Признаться честно, я ничего в них не смыслю, так что даже не смогла оценить по достоинству ваш щедрый дар. Времени у вас оставалось в обрез, герцогиня вот-вот должна была прибыть, и предъявить ей утерянную дочь следовало как можно быстрее. Однако даже вы не могли поручиться за исход нашей с ней встречи. Я никогда не была лояльна к Лиге, и, как вы подозревали, легко могла отречься от чародейства, переметнувшись на сторону матери – прояви та хоть немного доброты ко мне, одинокой сиротке. И вы решили вбить между нами надежный клин, зародив во мне ненависть к герцогине, способную затмить даже самое неистовое желание обрести мать. Вы не пожалели меня, взвалив на мои плечи невыносимый груз ответственности за вашу смерть… – тут мой голос сорвался, но я продолжила, упрямо глядя в глаза Каспару. – Вы же знали, как я к вам отношусь и воспользовались этим, рассудив, что чем больнее мне будет – тем вернее ваша затея. Расчет оказался верен – мне было так больно, что сердце мое едва не разорвалось, и я сделала все так, как вы того хотели…