Кузькина Мать напрягалась.

– Какие ещё коллеги? – спросила она.

– Те самые. С которыми вы всё решили!

У дверей трактира действительно собралась небольшая группа карманников, пришедших к Кузькиной Матери сдавать выручку, но не рискующих соваться, пока она с кем-то беседует. Двое карманников выглядели очень прилично, даже благородно, третий был тощий и дёрганый, с красным носиком, в слишком коротких джинсах, из-под которых выглядывали нелепой расцветки носки. И наконец, четвёртым карманником была девушка с удлиняющейся рукой, гибкой, растягивающейся и лишённой костей. Сейчас эта рука, явно скучая, рыскала по залу, приоткрывая крышечки сахарниц и трогая зубочистки.

Соблюдая старое правило сообщества, карманники изо всех сил притворялись, что между собой не знакомы. К тому же их смущало присутствие Тибальда, о котором они знали, что он магзель.

– Чего вы меня трогаете? Я вас впервые вижу! – сердито спрашивала девушка у долговязого с красным носиком, хотя рука её давно уже рыскала у него в рюкзаке.

Кузькина Мать напряжённо соображала. Ева и без Филата прекрасно понимала, в чём тут закавыка. Ссориться с Фазанолем ей не хочется. Опасно. Ссориться с магзелями тоже нежелательно. Но если Фазаноль и правда получит всё, то карманники ничего не выиграют, а только проиграют. Тупик.

– Мы разберёмся сами… Вы просто намекните, где искать! – сказала Ева негромко.

Она не была уверена, что Кузькина Мать её услышала, но быстрый взгляд той подсказал, что услышала. Но всё равно дело решили Тоннельсоны. Задора, давно приглядывающаяся к Кузькиной Матери, ткнула сестру кулачком под рёбра, подавая ей сигнал.

Ниська, треща крылышками, опустилась на столик, рухнула на колени и художественно завыла:

– Ой мы бедненькие! Мы несчастненькие! Помогите стладающим силоткам!

Рядом на полу завывал Тит, причём не менее художественно. Задора носилась под потолком с пулемагом в руках, как бы давая понять, что будет с тем, кто не поможет сироткам. Кузькина Мать, взглянув на неё, мигом поняла все расклады и усмехнулась.

– А, родственнички Тоннельсонов! Слышала о вас! Коллеги мои говорят: рыжьём больно много светите! – сказала она вполне себе доброжелательно. Показывая готовность начать серьёзные переговоры, она откинулась на спинку стула, вынула палец из цветочного горшка и вытерла его влажной салфеточкой.

– Начистоту и без коллег? – предложил Филат. – Что вас смущает?

Кузькина Мать с сомнением оглядела всю рать. Толстенького Тита с чемоданом, полным насекомых, Ниську с Задорой, Настасью и Бермяту, а также бешеного Глызю с его прожорливым Жоржем и кучей летающих камер.