По Сретенке они шли пешком. Кузькина Мать заявила, что ей хочется прогуляться. Её длинный прыгающий лимузин, совершая короткие скачки, двигался следом. За рулём лимузина помещался телохранитель Кузькиной Матери – громадный гориллоид, которого она называла просто Детка. Они свернули в один переулочек, в другой. У участка, огороженного бетонным забором, Кузькина Мать остановилась и постучала в ворота. Им открыл ещё один гориллоид, очень смахивающий на того, что сидел за рулём.
За забором обнаружился невзрачный особнячок, не- ожиданно вместительный и уютный внутри. Кузькина Мать провела их в большой зал, где мимо взрослых магов-учителей парочками ходили примерные подростки.
– Учатся на глаз определять количество рыжья в перстнях. А также сканируют потайные карманы для артефактов. Сложная штука! – сказала Кузькина Мать и прогнала всех учеников из зала.
Уходя, ученики с интересом оглядывались на Тоннельсонов. Какой-то слащавый типчик целовал Кузькиной Матери ручку, шаркал ножкой и называл её «мамулечка».
– Это наши отличники! Всё, ребятки, кыш-кыш! – замахала руками Кузькина Мать.
Отличники с сожалением удалились. Кузькина Мать на всякий случай проверила свои пальцы и обнаружила, что один из её перстней исчез.
– Ишь ты! Это тот поцелуйщик, что мамулечкой меня назвал! Больше некому! – восхитилась она. – Одними губами стащил, гад! Способный!
– Ну, не особенно, – усмехнулась Кукоба и положила на ладонь Кузькиной Матери два кольца. В одном Кузькина Мать узнала свой пропавший перстень, а другое было узенькое колечко с длинным камнем…
– О! Это мой! А это его кольцо! Откуда? – удивилась Кузькина Мать.
– Да он мне тоже ручку попытался поцеловать. Я и сделала тройную подмену… Когда проще всего обобрать напёрсточника? Когда он крутит свои напёрстки и обирает вас! – ответила Кукоба.
Кузькина Мать накрутила перстень на палец: