– Ты вернешь киммерийцу его спутниц, – рыкнул Кром. – И отпустишь моего слугу; по твоей вине пошатнулось Великое Равновесие, и те, кто обитает там, – кивок головы указал на залитое белым огнем небо, – они не слишком-то довольны. Помни, могут найтись и иные желающие править царством мертвых…

Воздев тощие, костистые кулаки, Старуха внезапно испустила душераздирающий вопль – вопль бессильной ярости и злобы, вопль обманутых ожиданий… И странное видение Конана прервалось.

Эпилог

Эпилог

Блистала трава под полной луной; вокруг разливалось пьянящее благоухание приморских джунглей. На самом берегу ночного океана стояли семь фигур – двое мужчин и пятеро женщин.

– …Так как же так вышло, что Неведомые изменили свое решение? – это был голос Бёлит. – Получается так, что нам больше не грозят демоны и преисподние?

– Не думаю, – ответил посланец Крома. – Похоже, Великая Игра продолжается. И ты, Конан, еще не вышел из нее. В каких мирах предстоит тебе и твоим подругам сражаться дальше – кто может сказать? Ясно одно: назад, в Аквилонию, ты уже не вернешься.

– Что ж, может, оно и к лучшему… – задумчиво пробормотал Конан. Он остался прежним, двадцатипятилетним Конаном – дар Неведомых остался при нем.

Он уже простился с сыном – краткое ночное видение, не больше, но Конн проснется с твердым убеждением, что рассказ явившегося во сне отца – чистая правда. И он будет править справедливо и мудро, и – кто знает? – быть может, Конан найдет способ послать ему весточку и из иных миров?

– Время пришло, – прозвучали слова посланца. – Врата открываются.

Над морем, возле самого горизонта, куда уводила серебристая лунная дорожка, появилось неяркое жемчужно-сероватое мерцание. Разговор пресекся; все семеро в молчании смотрели на открывшееся их взорам чудо.

– Пора идти, – просто сказал посланец. – Путь открыт.

– А ты? – спросил Конан.

– Я? Я возвращаюсь к нашему Отцу. Моя служба еще не окончена; и еще не скоро окончится, – киммерийцу показалось, что в голосе его прозвучала едва заметная грусть.

– Так что же… идем? – осторожно произнесла Карела, с некоторой опаской косясь на жемчужную арку подле самого края земли, где море сливалось с небом.

– Идем, – глухо промолвил Конан и первым осторожно ступил на серебро лунной дорожки. К его удивлению, нога не погрузилась в воду – он словно стоял на твердом, холодном камне…

И они двинулись вперед – Конан-киммериец и пятеро его спутниц; на темном берегу, почти невидимый на фоне тропического леса, замер с поднятой в последнем привете рукой посланец Крома.

Некоторое время они шли в молчании, а потом тишину вдруг нарушил голос Карелы: