— Ты говоришь, что твой долг — беречь меня от вражеских происков, — безжалостно продолжал принц, сверля господина Заразиху обвиняющим взглядом. — Но при этом приводишь в мой дом злоумышленников!

— Злоумышленников?! — на все лады вскричали сороки, домоправители, утопленницы, кобольды и гоблины, а затем они все принялись вопить, перекрикивая друг друга, пока принц не повелел всем умолкнуть. Джунипер, боявшаяся и слово проронить, жалобно смотрела на Мимулуса, и к чести последнего надо заметить, что волшебник даже не попытался сказать: «Я же говорил!».

— Самое время вернуться в дом, — объявил принц, поднимаясь со своего места. — Пришел черед королевского суда!

— Ох, только не это! — прошептал Мимулус, для которого услышанное стало последней каплей. — Здешние королевские суды — это злая насмешка над правом! Лучше бы он приказал своим гоблинам загрызть нас прямо здесь!..

— Он хочет приговорить нас к казни? — так же тихо спросила Джуп, но что мог ей сказать мэтр Абревиль? Куда более очевидный ответ читался в отрешенном взгляде принца, который в сопровождении всей своей челяди направился ко входу в дом. Обвиняемых гоблины окружили плотным визгливым кольцом, и им не оставалось ничего иного, кроме как идти следом. Замыкал шествие сатир Фарр со своим мешком — в суматохе о нем все позабыли, и бедняга-лодочник опасался, что Его Цветочество не выполнит свое обещание насчет долговых расписок, если ему не напомнить. С другой стороны — разумно ли напоминать о себе при столь тревожных обстоятельствах?..

— …Пожалуй, не стоит его отвлекать до суда и казни, — вполголоса рассуждал сатир, от мыслительного усердия непрестанно почесывая то за одним ухом, то за вторым. — Вот так влезешь не ко времени — и сам угодишь в котел с жабами!.. Но и затягивать нельзя — у принца полно других забот, может и не вспомнить, что говорил про мои долги. К тому же, после казни он может подобреть...

— Ох! — только и повторял мэтр Абревиль, слушая это бормотание. — ОХ!..

…Королевский суд Лесного Края, в отличие от росендальского, был устроен чрезвычайно просто: для вынесения справедливого приговора не требовалось ни присяжных, ни писцов, ни стопки бумаг, заверенных печатями и подписями важных должностных лиц всех мастей. Принц Ноа занял свое место на троне и объявил, что готов рассмотреть дело злоумышленников, хитростью проникших в Ирисову Горечь. Его Цветочество выступал и как обвинитель, и как свидетель, и как судья — чрезвычайно удобно! Господин Заразиха попытался было повести дело так, будто он помощник принца и распорядитель судебного процесса, но Ноа немедленно дал понять, что сегодня место домоправителя куда ближе к скамье подсудимых, чем к королевскому трону, и старый гоблин от расстройства стал зеленее, чем госпожа Живокость.