— Возможно, но шахтами занимается мой опекун, я на это влияния не имею.

— Нет, мама. Курьер должен был передать просьбу от Его Величества быть осторожнее и список. Абсолютно все бароны и запертые в Варшаве дворянские Рода являются членами небезызвестного Кириллу Союза. Думаю, в списке как раз представители Родов Союза, которые сейчас присутствуют в Новгороде. И мы опасаемся, что это не конец, а только первые ростки.

— Что ж, надеюсь, получу письмо курьера. Может, что еще сообщит, но даже так, это важно. Благодарю.

— Я смотрю Вы не обеспокоены?

— Пока нет. — пожимаю плечами. — Нет смысла. Владениями обеспокоен опекун, а службу, скорее, попросит Инквизиция, — киваю на Глеба. — В армии я сейчас чуть более чем бесполезен. Вот был бы мой отец, то да. А я больше пока про личное противостояние. Но, посмотрим, конечно.

— Тогда у меня всё. Был рад познакомиться. — оборачивается к княгине. — Мама, остаться тут не могу, сама понимаешь. В этих условиях, я дневать и ночевать на службе некоторое время буду.

— Понимаю сынок. Наклонись. — целует в лоб. — Будь осторожнее.

Павел прощается, и быстрым шагом удаляется.

— Вот так, Кирилл. Вы же не будете об этом говорить?

— Конечно нет, княгиня. — ощущаю вызов переговорника. — ни в коем случае.

"Лис, я на секунду, хорошо?"

"Конечно. До ломберной мы уж как-нибудь дойдем."

Частично выхожу из сопряжения и принимаю вызов.

— Да, Владимир Николаевич? — отвечаю.

— Высоков, тебя не смог найти курьер.

— Я у Елецких на приеме. Мне вкратце сообщили.

— А, Павел, наверное. Может, предложим к нам перейти. Но не до того сейчас. Ты когда сможешь выйти на связь?

— Да, он. После разговора с Глебом из инквизиции, и окончания вечера. Не хотел бы портить настроение княгине.

— Устраивает. Вызывай. Мы, кажется, сегодня без сна.

Возвращаюсь.