– Если вы так хорошо обо мне всё знаете, но при этом ведёте со мной беседу, то значит, вам что-то нужно. Говорите, я слушаю и по мере обстоятельств постараюсь ответить.

– Gut[115], – ответил гауптман, одобрительно улыбнувшись. – У меня к вам есть деловое предложение.

В голосе пруссака наконец-то проявились легкие намёки на эмоции.

– В этой рукописи, кою мы выкупили у герра Элпидина, вы эзоповым языком описали заказчиков и организацию устранения цесаревича Николая Александровича. Я задам ряд уточняющих вопросов и очень рассчитываю получить на них исчерпывающие ответы. Вам это ничем не угрожает, ибо ни один суд не примет это как доказательство. Эта информация позволит мне и моим друзьям, – он жестом показал на двух своих спутников, – претендовать на получение тридцати тысяч марок из небезывестного вам фонда королевы Августы, присвоив себе лавры сего деяния.

При этих словах Джеймс вздрогнул, но мгновенно взял себя в руки и ответил:

– Я понимаю вашу выгоду, но что получу я?

Дальше начался тривиальный торг, пока стороны не достигли компромисса: семьдесят пять процентов суммы причитаются немцам и оставшаяся четверть – Джеймсу. Потом бесконечным потоком пошли вопросы, прямые, уточняющие и косвенные. Ответы порождали новые вопросы, и так на протяжении нескольких часов. Этот диалог несколько раз прерывался на отдых и на восстановление сил глотком коньяка и долькой шоколада, имевшегося у запасливых «археологов». Когда любопытство гауптмана было удовлетворено в полной мере, он завершил разговор фразой, несколько успокоившей Джеймса и вселившей в него надежду на счастливый исход.

– А теперь, мой друг, вам следует написать обязательство работы на Прусское королевство, дату поставим задним числом. Да, и укажите сумму вашего гонорара – пятьсот фунтов. Эти деньги вы получите немедленно, и пусть они послужат неким авансом в нашей сделке.

Пока Джеймс, размяв затекшие от наручников запястья, писал требуемую бумагу, один из пруссаков достал из кармана пачку ассигнаций и, тщательно изучив документ, передал ему деньги с предложением пересчитать. Эти были последние слова, кои услышал Найки перед тем, как вторично умереть, на этот раз по-настоящему.

* * *

Увы, время! Пришлось оставить увлекательное чтение на потом, даже не узнав, как господа «пруссаки» избавились от тела. Секретарь заглянул, сообщив, что все приглашенные уже собрались и ждут приема. Михаил спрятал рукопись в папку и закрыл ее в личном сейфе. После чего нажал кнопочку вызова секретаря. В кабинет стали заходить вызванные единомышленники.