«Необходимо внимательно присмотреться к помощникам Мезенцова, я так понимаю, что он сумел создать за пределами России свою собственную СЕТЬ! Это же здорово! Значит, своя независимая служба внешней разведки с силовым блоком имеет место быть, пусть и в зачаточном состоянии. Срочно! Характеристики агентов, подумать, кто возглавит это направление! Мезенцов???»[111]

Подходил к концу 1879 год, в середине декабря неугомонный профессор Бальфур осчастливил студентов известием о том, что он собирается совершить вместе с ними очередное путешествие на остров Арран. И если у молодёжи это вызвало ликование, то помощник садовника Говард, получив аналогичное приглашение, лишь усилием воли сохранил на лице приветливое выражение, мысленно желая ботанику королевы в Шотландии сгореть на костре, утонуть в болоте и повеситься, причём всё это одновременно. Но делать было нечего, Древесное Волокно очень часто вёл себя как капризный ребёнок, а посему не стоило лишиться его расположения из-за отказа от поездки. Тем паче, что даже зимой температура на острове благодаря Гольфстриму редко опускается ниже нуля, а уже в феврале на деревьях появляются первые листья. Профессор планировал добраться на остров двадцать пятого декабря. По всей видимости, дата была выбрана не случайно. Хотя Джон Бальфур показательно вёл себя как истинный христианин, но Говард не без основания подозревал его в тайной приверженности религии друидов, кою многие ученые полагали разновидностью авраамической религии. Так или иначе, именно в обозначенный профессором день, посвященный богине Хольде, он высадился на «отдалённый остров» в сопровождении дюжины студентов и помощника садовника. Всего их группа насчитывала четырнадцать человек, ибо Бальфур был ещё и суеверным и с большим неодобрением относился к числу «13». Так как пробыть на острове планировали не менее трёх дней, то профессор заранее озаботился о снятии на сей срок домика в деревне Лохранза. Как выяснилось чуть позже, они не были единственными туристами, посетившими в декабре Арран. По словам хозяина арендованного дома, за пару дней до этого неподалеку поселились трое археологов из Германии. Но, как видно, с улыбкой добавил он, целью их поисков являются клады с виски, ибо они с удовольствием поглощали крепкие напитки, а после постоянно напевали одну и ту же песню, которая успела невольным слушателям изрядно надоесть. Далее он на секунду замолк, а затем повторил несколько первых строк: «Die Trommel schlagt und schmettert, rataplan don diri don. Der Hauptmann murrt und wettert, rataplan don diri don»[112].