— Я увидел, что ты проснулся и поспешил следом за тобой. Нам нужно поговорить.
— Вы только и делаете, адепт, что разговариваете.
— Не слишком вежливо с твоей стороны упрекать меня в этом.
— Простите, адепт. Я просто сильно устал. Что нового вы хотели сказать мне?
— Нового — ничего. Я никогда не думал, что ты настолько упрям, Йяццу. Это даже не упрямство, а какое-то болезненное упорство в повторении одной и той же ошибки.
— В чем я ошибаюсь?
— В том, что продолжаешь доверять пришельцам.
Если бы Йяццу был менее терпелив, он бы застонал от бессилия. Адепт начал ежедневную проповедь. Мужчина сдержал себя и ответил:
— Я не хочу, чтобы вы снова заводили этот разговор. Это ни к чему не приведет. Сегодня я впервые хорошо выспался и надеялся, что и весь день пройдет спокойно, в атмосфере терпимости и взаимного уважения.
— Ты не хочешь слушать меня. Эта… женщина околдовала тебя. Она кажется ангелом, но поверь мне, она жестока и бездушна. Она пожертвует любым из нас ради достижения своей цели. И эта цель ужасна. Она замыслила убийство Великого Учителя. И не только его. Она устранит всякого, кто встанет у нее на пути. Скажу больше, я предвижу и свою скорую смерть. Матушку Исэ ждет та же участь. Только на тебя, Йяццу, последняя надежда. Она доверяет тебе. Ты должен улучить время и убить ее. Только так ты сможешь спасти всех нас и нашу прекрасную родину.
Йяццу смотрел на старика и видел, как возбужденно блестят его глаза, как дрожат сморщенные руки. То, что тот говорил, было явным безумием. «Старик сошел с ума, — ошеломленно подумал молодой мужчина. — Когда же это произошло? До или после нашего появления в Хайбуне?» И тут Готоба ухватил его за рукав куртки и горячо зашептал:
— Сделай, как я прошу! Ты прославишь свое имя в веках! Спасешь всех нас! Ведь для тебя это такой пустяк. Ты молод и силен, Йяццу. Я знаю, что ты был чемпионом в соревнованиях на палках! Конечно, эти ее слуги, Раст, Мстив и Тресс… Они могут попытаться помешать тебе… Но не волнуйся, я возьму их на себя!
Йяццу дернул плечом, освобождаясь от рук старого адепта. Затем, глядя ему прямо в глаза, медленно произнес:
— Вы больны, Готоба, и бредите. Я никогда не совершу ничего подобного. Любой, кто причинит Комде боль или страдание, будет иметь дело со мной. Вот
Он подхватил котелок с водой и пошел назад, в лагерь. На полпути он обернулся. Старик стоял, закрыв лицо руками. Его плечи мелко тряслись.
* * *
Дорога, хоть и полого, но поднималась вверх. Высокие деревья расступались в стороны, уступая место огромным бело-серым камням. После утреннего разговора с адептом Йяццу пропустил вперед Мстива и Раста, а сам пошел сзади вместе с Комдой. Он испугался, что старик, получив отказ, сам решит сделать «благородное дело» и совершит покушение на Комду.