Глухо рыкнув, Сфинкс двинулся по мосту. Рита видела, что каждый шаг стоит ему огромных усилий: как будто он шёл против ураганного ветра или бурного горного потока. Всё-таки время — невероятно мощная субстанция, и остановить его вот так, голыми руками, вернее, лапами — задачка не из простых.

По мере того, как Сфинкс боролся с фундаментальным законом природы и шаг за шагом продвигался вперёд, преодолевая отчаянное сопротивление пространства, движение всего вокруг постепенно замедлялось. Проезжавший мимо дилижанс полз с черепашьей скоростью; редкие прохожие брели будто по колено в трясине; голуби еле шевелили крыльями с совсем не свойственной им неспешностью, словно они ни с того ни с сего вообразили себя гордыми орлами.

Ещё шаг — совсем крошечный, но незримая пружина натянулась ещё сильнее. Рита сжала пальцы, опасаясь, что хвост Сфинкса выскользнет из потной ладони. Покосилась на своего спутника: зубы стиснуты, волосы стоят дыбом, в воспалённых глазах — лихорадочный блеск, выпущенные когти царапают крошащийся камень мостовой.

Ещё шажок. От крыши Инженерного замка отделилась сутулая тень — медленно, с натугой, будто увязая в густом клейстере. У Риты мелькнула мысль, что волгры превосходно понимают, что происходят, но не могут ничего с этим поделать.

Последний, финальный рывок — и всё сущее застыло окончательно. Голуби и чайки повисли в воздухе жутковатой пародией на инсталляцию зоологического музея. Волгры, так и не успевшие спуститься с крыши, застыли на полпути, их силуэты, чётко очерченные на фоне белёсого неба, живо напомнили Рите о "Парке Юрского периода" — излюбленном развлечении в детстве. (Правда, когда она узнала, что динозавры с выставки не чучела, а куклы из резины и механической начинки, она тут же потеряла к поддельным чудовищам всяческий интерес).

Впрочем, в отличие от поддельных динозавров, волгры были самые настоящие. Рита невольно скривилась, не в силах побороть брезгливость. Уродливые, морщинистые, с кривыми зубами, с глазами навыкате, близоруко щурившимися из-под набрякших век, волгры выглядели до того отталкивающе, что их даже становилось жаль. Это же каким человеком надо быть, чтобы выдумать таких безобразных существ! Или отъявленным злодеем, или душевнобольным, не иначе. И здесь, воплотившись на инфрафизическом плане бытия, они отчаянно нуждались в сочувствии — но получали лишь отвращение, ненависть и страх.

— Будь начеку и держись крепче, — обычно богатый на интонации, в недвижном воздухе остановленного времени голос Сфинкса прозвучал безжизненно и глухо. — Я не смогу удерживать время слишком долго. Чем раньше мы найдём Тео, тем лучше.