Эри возражать не стала. Ей было так хорошо и спокойно, что она сама боялась вспугнуть это чувство, а потому ничего не говорила. Ночной воздух становился плотным, обволакивающим. И на мгновение показалось, что никуда не надо ехать, никто ни с кем не воюет, она не сидела в тюрьме, не стояла на эшафоте. И нет в этом мире горя и страданий, а все мертвые живы и находятся рядом.

– Анжела, Корд, – она нашла на небосклоне две звезды, и снова захотелось плакать. Но слез уже не было, на душе стало легко и свободно, как в комнате, из которой вынесли всю мебель. На плечи больше ничего не давило, казалось, что стоит ей встать и взмахнуть руками, как она понесется в фиолетовую высь. Редкое и необычное чувство, простое и загадочное, как лунная дорожка на воде.

– Вот, я все сделал, – тихо позвал Рикки. Эри неохотно встала и переместилась на кучу травы рядом с ним.

– Спасибо тебе, – прошептала она, укладываясь на спину.

– За что? – он вроде бы удивился.

– За это чувство, – она коснулась его руки, и он взял ее ладонь в свою.

Звездный купол нависал прямо над головой, казалось, они лежали напротив самого его центра.

– Это созвездие Воина, – Рикки вытянул указательный палец.

– Где?

– Видишь пять звезд, как пятигранник, – это его щит, а вон те четыре звезды, как крест, – это меч.

– А конь у него есть?

– Нет, коня нет. Но зато есть созвездие Дракона, которого он когда-нибудь победит.

– Когда-нибудь?

– Да, когда наш мир умрет, он превратится в точку, и все-все созвездия сойдутся на поле битвы. А потом из этой точки родится новый мир и новые созвездия.

– И все тогда будут счастливы?

– Непременно, – он повернул голову и ласково улыбнулся.

– Я бы хотела увидеть этот новый мир, – мечтательно сказала Эри.

– Говорят, у рованцев есть легенда, что человек обладает способностью создавать миры. Только он утратил ее в погоне за сомнительными радостями в вечной никому не нужной суете.

– А эльфы не могут создавать миры?

– Не знаю.