На следующее утро они распрощались с Ирмой и собрались в путь. Ульрика хотела купить для Эри лошадь, но в Индорфе продавца так и не нашлось. Зато в местной лавке удалось разжиться едой, огнивом и даже маленьким топориком.

Она снова забралась за спину Ульрики. Только теперь у бедной лошади прибавилось поклажи.

– Знаешь, – призналась Эри, когда они вышли на дорогу. – С тобой в пути настолько легче.

– Ну еще бы, бельчонок, – ответила Ульрика с улыбкой. – Я же взрослая.

– Я тоже не ребенок, – она надула губы.

– Пока еще ребенок, – возразила разбойница. – Но не переживай. Знаешь, как говорят, молодость – единственный недостаток, который со временем проходит.

– А я вот подумала, – перевела тему Эри, – что если тебе тридцать четыре, – она начала загибать пальцы, – то к началу семилетней войны было, выходит, шестнадцать?

– Да.

– И как?

– Да никак. Молча, – Ульрика горько усмехнулась. – Нехорошее это время было. Твое счастье, что войну не помнишь.

– Расскажи, – попросила Эри.

– Не хочу. Ну, может, позже. А пока держись крепко.

Она пустила лошадь галопом.

На ночь они остановились в лесу у дороги. Воздух был сырой и холодный. Сухие ветки для костра нашлись не сразу. Пока Ульрика пускала в ход топорик и разводила огонь, Эри достала из мешка копченую курицу и нарезала кинжалом хлеб.

– Ну, – Ульрика отряхнула руки и присела рядом на корточки, – хочешь знать о войне, бельчонок?

– Расскажи о себе.

Разбойница отломала ножку курицы.

– Да, – она облизнула губы, – жизнь у меня была веселая. У тебя тоже такая будет. Надеюсь, правда, все-таки получше.

Эри решила не перебивать.

– Как там обычно говорят? Родилась в семье такой-то, да? – Ульрика усмехнулась. – Впрочем, почему нет? Папа мой был мелким дворянином, седьмая вода на киселе, но все же родственник лорда Кебарда. Дом у нас был в Раунфорте. Большой, тебе бы понравился. Целый зал отец отвел под оружие, которое собирал со всего света. Мечи, кинжалы, луки, почитай, со всей Лансии, да и с аргонскими купцами тоже дела вел. Сам преподавал в Лекарской академии историю Лансии. Жили мы, в общем, хорошо, крепко. У меня были младший брат и старшая сестра. Такая зараза она была, это не передать! – повысила голос Ульрика и, улыбнувшись сама себе, продолжила: – Завистливая. Потому что якобы отец любил меня больше. С ней был строг, а меня баловал. Из нее делал леди, надеялся удачно выдать замуж, а мне даже нанял учителя фехтования. Потому что очень просила. Я вообще была сорванцом с детства, а она – жертвой. Даже умудрилась влюбиться в какого-то лорденыша, о котором все говорили, что метит в фавориты к леди Леории, будущей королеве. Нашла сестра, конечно, с кем тягаться. Как ты понимаешь, история закончилась скверно. Этот гаденыш ее попользовал, а потом еще и отпирался. Отцу пришлось вызвать его на поединок, где оба друг друга порезали да разошлись. Только рана потом нагноилась и... в общем, долго отец не протянул. Даром, что в друзьях хорошие лекари были. После его смерти матушка кинула клич родственникам, у нас нашелся забытый кузен в Толлгарде, даже смог оформить разрешение. Обещал позаботиться, найти нам с сестрой мужей. Мы продали дом, переехали. И первое время все шло ничего, у сестры даже жених появился, пока королям не захотелось очередной войны. Да еще какой... Тут-то сердобольный кузен и выставил нас всем семейством на улицу. Пришлось как-то перебиваться. Искать работу, которой не было. Сестрица умудрилась сойтись с каким-то торгашом, поселилась у него в лавке на втором этаже. Туда же, за ширму, определила мать. А мы с братом спали на улицах.