Потому что не должно быть на свете никакого предназначения и предопределения. Чтобы не ты такой, какой есть, а такой, каким выбрал стать.

Потому что человек может измениться.

В это Эри верила свято.

* * *

– Доброе утро, – сказала Ульрика, потягиваясь. – А-ах, наконец, хорошая погода.

– Доброе, – ответила Эри, шмыгнув носом.

Спина и шея затекли, поясницу заломило, дышалось с трудом.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – озабоченно спросила Ульрика.

– Да, – Эри кивнула и снова шмыгнула полузабитым носом.

– Ладно, тогда давай завтракать, – она присела у костра и начала подкладывать в огонь ветки. – Ночью-то отлынивала, – заметила она, – костерок наш почти потух.

– Но не потух же, – устало возразила Эри.

– Так моими стараниями, а я тебя просила тоже следить.

Она хотела что-нибудь ответить, но вместо слов вышел кашель.

– Так, – насторожилась Ульрика, – это уже плохо.

– Да всё в порядке, – отмахнулась Эри. – Просто спалось не очень.

– Что ж такая впечатлительная-то, – разбойница защелкала языком и отвязала от пояса мешочек. – На вот, пожуй, – она протянула несколько листочков.

– Мята?

– Все-то она знает! Ну, бери, чего ты, и не спи на ходу, замерзнешь. Сейчас поедим и в путь. Там где-то деревня должна быть. Остановимся в трактире, отогреешься. Так что держись, давай! – Ульрика хлопнула ее по плечу.

Эри держалась.

День выдался ясный и безветренный. Дорога подсохла, лошадь ступала легче. Только Эри сопела за спиной и изредка покашливала.