Профессор Чакраварти виновато пожал плечами. «Возможно, он ему показал».

«Ананд!»

«О, в чем был вред?»

«Ну, это, очевидно...»

«Что такое резонанс?» потребовала Виктория.

«На восьмом этаже,» сказал Робин. Пойдемте, я покажу вам. Так поддерживаются удаленные бары, те, которые не созданы для прочности. От центра к периферии. Если мы уберем центр, то, конечно, они начнут разрушаться, не так ли?

«Ну, есть моральная линия, — сказала профессор Крафт. Отказ от услуг, ресурсов — это одно. Но преднамеренный саботаж...

Робин насмешливо хмыкнул. «Мы разделяем этические нормы из-за этого? В этом?

«Город перестанет работать, — сказал профессор Чакраварти. «Страна. Это был бы Армагеддон».

«Но это то, чего мы хотим...»

«Вам нужен достаточный ущерб, чтобы угроза стала правдоподобной, — сказал профессор Чакраварти. «И не больше.»

«Тогда мы удалим сразу несколько». Робин встал. Его решение было принято. Он не хотел обсуждать это дальше, и он видел, что никто из них тоже не хотел; они были слишком встревожены и слишком напуганы. Они хотели, чтобы кто-то сказал им, что делать. По очереди, пока они не поймут общую идею. Не хотите ли вы выбрать, кто из них?

Профессора отказались. Робин подозревал, что для них было слишком сложно самостоятельно разложить резонансные стержни, поскольку они слишком хорошо знали последствия своих действий. Им нужно было сохранить иллюзию невинности или, по крайней мере, неведения. Но они больше не возражали, и в тот вечер Робин и Виктория вместе поднялись на восьмой этаж.

Дюжина или около того, как ты думаешь? предложила Виктория. Дюжина каждый день, а там посмотрим, нужно ли увеличивать?

Возможно, две дюжины для начала, — сказал Робин. В комнате, должно быть, были сотни прутьев. У него возникло желание сбить их все, просто взять один и использовать его, чтобы сбить остальные. «Разве мы не хотим быть драматичными?»

Виктория бросила на него насмешливый взгляд. «Есть драматизм, а есть безрассудство».

«Вся эта затея безрассудна».

«Но мы даже не знаем, что можно сделать...»

«Я имею в виду, что нам нужно привлечь их внимание». Робин сжала кулак в ладонь. «Я хочу зрелища. Я хочу Армагеддон. Я хочу, чтобы они думали, что дюжина башен Магдален будет падать каждый день, пока они не прислушаются к нам».

Виктори сложила руки. Робину не понравилось, как ее глаза изучали его, как будто она уловила какую-то истину, которую он не хотел признавать вслух.