— Не надо! — я не узнала свой голос. — Ты сейчас только помеха! Убирайся подальше и прости за боль!

Но упорный парень не собирался нарушать приказ командира. Идиот! Чем он мог мне помочь? Только раздражает и отвлекает своей болью! Новая волна ужаса нахлынула на меня, когда я поняла, что это не мои эмоции! Я искренне сочувствовала Александру, а вот для малыша он был никто, чужак. Не враг, но досадное недоразумение, чье присутствие было только источником дополнительного раздражения, отвлечением внимания хищника, желающего начать игру.

— Убирайся! — закричала, пятясь от парня дальше, ощущая, что с каждым метром приближения зараженных паразитами братьев теряю контроль над яростью сына.

Мир стремительно терял краски, утопая во все более насыщенном красном, а живые объекты виделись одинаковыми сгустками враждебной жизни. Лишь Амалия отличалась от остальных, словно прореживая багровые сумерки, в которые меня затягивало. Зажмурив глаза, которыми мое дитя уже взирало на окружающих, выбирая мишень, я собрала остатки воли и стала мысленно создавать как раньше сферу вокруг моего маленького, любимого, защищающего, но все же монстра. Волна обиды и возмущения от него разбила вдребезги мою первую осторожную ментальную конструкцию. Прекрасно, теперь мое чадо гневается еще и на меня за попытку его обуздать и спасти нам обоим жизнь. Я распахнула глаза и закричала, усиливая напор. Я строила крепчайшую преграду между внешним миром и моим ребенком и звала моего проклятого невыносимого мужчину, костеря последними словами за то, что его сейчас нет здесь! Сама не знаю почему, но будто одно только его имя придавало мне сил или, может, сминало сопротивление нашего разбушевавшегося чада. Но все равно меня трясло от напряжения, и я чувствовала, что силы уходят с безумной скоростью. И еще было дико больно от осознания, что борюсь с самым близким существом на свете и получаю в ответ море разочарования и упрека. Будто предаю его, загоняя в ловушку эту темную его сторону. Прости, родной, но мама знает, как лучше! Твоё время сражаться еще не пришло!

В этот момент Амалия, поразив меня, отшвырнула со своего пути ближайшего брата с паразитом, как кеглю, и рванула к нам. Она буквально врезалась в меня, словно и не было огненного кокона вокруг моего тела.

— Бери у меня! — крикнула она, вцепляясь мне в руки, которые я, сама не осознавая, прижимала к животу. — Бери, сколько надо!

Мощный поток чужой, но при этом дружественной энергии хлынул именно в меня, избирательно подпитывая мои силы, но отказывая в поддержке малышу. Хотя очень сомневаюсь, что он в ней вообще нуждался или когда-то будет нуждаться. Вложив в мысленный образ зеленой сияющей сферы все силы, я, наконец, замкнула ее. Огонь вокруг погас мгновенно, хотя я каждой клеткой ощущала, как он гудит и беснуется в плену. Открыв глаза, увидела, что мир вернул привычные краски, хоть и казался каким-то выцветшим после красного безумия. Амалия рухнула передо мной на колени, бледная и обессиленная, продолжая держать меня за руки уже скорее для опоры, но при этом продолжая отдавать последние крохи силы. Я резко разорвала наш контакт, позволяя ей осесть на песок окончательно, и огляделась. Наша сцена с Амалией, очевидно, заставила остановиться братьев-марионеток, и теперь их пиявки нервно пульсировали и мерцали, как будто были в замешательстве.