Глубоко обойдя с фланга, к нам в правый бок двинулись два танка и несколько бронированных машин. И, как назло БМПшка Сержанта никак не могла выбраться из обвалившегося от взрыва овражка. Твою ж маманю! К тому же укры явно выходили из сектора стрельбы нашего танка, который едва справлялся с целями в центре.

– Дитрих…

– Вижу, командир, сейчас я его приласкаю, – он выдернул из машины тубус с последней тандемной ракетой и побежал по дороге направо.

– Рокки, прикрой его.

Я скрипнул зубами. На два танка одной ракеты явно маловато. Оглянувшись, я упёрся взглядом в открытую дверь «Тигра» и бросился к багажнику. Там в железной коробке лежали последние брикеты взрывчатки «сиэлтвенти». Прикинув необходимый заряд, я вытянул два полуфунтовых брикета, сунул их в противогазную сумку и бросился вслед за Дитрихом.

Скатившись в ещё тёплую воронку, я увидел, что Дитрих уже активировал ракету и начал выбирать цель. И, когда, маневрируя, ближайший танк повернулся боком, в него упёрся дымный шлейф. Удар, кумулятивная вспышка и через полсекунды грохот мощного внутреннего взрыва. Башню подбросило и унесло метров на пять.

Махнув Дитриху в сторону нашей машины, я дождался, когда он скроется за редким кустарником, потом сунул в сумку лимонку и мелкой низинкой пополз ко второму танку. А тот явно нацелился на воронку, где мы прятались, видно засёк вспышку выстрела ракеты. Давай, давай, шевели гусеницами. Мне легче будет до тебя дотянуться.

Бронированный монстр, ломился через кусты и полз совсем рядом, обдавая меня вонью солярового выхлопа. Чуть в отдалении за ним бежала пехота. Рванув кольцо лимонки, я закинул сумку на трансмиссию, и тут же по мне прошлись автоматные очереди. Пули застучали по телу и голове. Неприятно.

Упав среди кустов, я вжался в землю, но сильнейший взрыв чуть не сдул меня и оттуда. Пеших укров разбросало в большом радиусе. Убитый танк с развороченной задницей вздыбился и скособочился. Теперь надо рвать когти. Над головой прожужжали тяжёлые пули и ударили по вражеской БМПшке, та дёрнулась и встала. Молодец, Рокки!

Запыхавшись, я вернулся к машине. В оглушительном грохоте боя я только видел, как Дитрих со свирепым выражением лица потряс в мою сторону кулаком и пошевелил губами. Матерился, наверно. Но на то и друзья, что они тебя хорошо знают, но всё равно любят.

Под ливнем пуль и осколков укры падали, но другие пёрли и пёрли вперёд. Видать, здорово мы их разозлили. Наши с Дитрихом автоматы трещали непрерывно, прореживая ряды наступающих. Пустые магазины только успевали отлетать в сторону. Гул стрельбы и взрывы парализовали слух, а дым и пыль позволяли видеть только узкую полосу боя.