Сшиблись две силы. Рукопашная схватка украла чувство времени, и среди мелькания картинок сознание только выхватывало вспышками распяленные от ярости рты и белые от ужаса и отчаяния глаза. В ушах стоял сплошной гул битвы. Нож застрял в шейных позвонках. Бросил и дрался руками. Потом откуда-то взялась лопатка, и снова брызнул фонтан крови.

Пелена спала с глаз вместе с затихающими звуками боя, и ярость сменилась угрюмой пустотой. В тылу, кажется, тоже всё стихло. Мы с Дитрихом стояли, как две тёмно-красные статуи, с головы до ног забрызганные кровью. Я дышал до одури, и сердце едва не выпрыгивало из груди. Дитрих шатался, со свистом рывками втягивая воздух, и, глядя на его мучительное дыхание, я морщился от жалости к нему.

– Славно… повоевали, командир, – наконец прохрипел он, безуспешно пытаясь воткнуть нож в чехол, глядя полинявшими от избытка адреналина глазами. На его осунувшемся забрызганном кровью лице едва шевелились потрескавшиеся губы.

Покачиваясь от чудовищного изнеможения, я огляделся, проведя языком по сухим губам. Вокруг раскинулось царство смерти. Тёмную сентябрьскую природную зелень теперь поглотили чёрные, серые и бордовые цвета. Неподалёку стояли ещё трое наших, в которых я с трудом узнал Рокки, Дока и Марка.

Ноги подкосились, и не заморачиваясь на вопросы морали, от тошнотворной слабости я бессильно опустился на труп и опустил руки. Чувства исчезли, уступив место опустошению и немыслимой усталости. Тело просило пощады.

Постепенно отдышались, и на позициях началось движение. На дороге из дымного марева выполз наш запылённый и закопчённый танк. Справа ребята приводили в порядок свою БМПшку. Рокки вернулся в машину и принялся чиститьот пыли и нагара пулемёт и набивать пустые ленты. Поднявшийся ветерок, наконец-то, отогнал дымную пелену и на окраине села стал виден наш БТР, у которого тоже суетился кто-то из мужиков.

Превозмогая невыносимую немочь, я щёлкнул по микрофону:

– Внимание. Здесь Бор. Доложить о потерях и боеготовности.

Как и следовало ожидать, в жуткой мясорубке выжили все, и даже сохранили технику и оружие. Неплохо. Однако боеприпасов почти не осталось. Надо отправить бойцов на сбор трофеев. Я оглянулся. Боже мой! Кого отправлять? Все вымотались и измучились. Ладно, разберёмся

Однако получаса хватило, чтобы очухаться. Постепенно бойцы начали приходить в себя, и, кто как мог, пополнял боезапас. А я не отводил взгляда от испачканных кровью часов. Конечно, семь часов пополудни летом – ещё не вечер, но пора бы уже и появиться подмоге. И я взялся за спецсвязь. Не хотел из-за большой вероятности прослушки феэсбешниками, но взялся: