Кто-то несмело хихикнул.

— Разойдитесь шире, — нарушила их веселье Сабурова-Сакаенко. — Берегитесь водяных столбов.

— Каких ещё водяных… — договорить её собеседница не успела. Противоминный калибр «Адмирала Хорнблязера» шустро крутнулся на электроприводах вспомогательных башен и над водой поднялись колонны воды и пены. На такой скорости выброшенная снарядом вода становилась пусть и недолговечным, зато действительно смертельным препятствием.

Два экипажа ближе всего к разрывам не смогли удержать в себе позорный взвизг.

— Держать вектор атаки! — приказала Газель. — Маневрируйте как хотите, но ваша торпеда должна угодить в имперского ублюдка, а не под хвост Царя морского!

Надо отдать должное командиру имперского суперлинкора. Хотя тот и управлял стальной махиной размером и населением с фермерский посёлок, соображал он удивительно расторопно.

Рули переложили круто на борт. Исполинская махина легла в циркуляцию. Палуба накренилась, и трассеры вновь потянулись к столь уязвимым на малой дистанции целям.

Скорость, даже посадочная, всё равно оставалась на стороне авиации. Скорость — и чудовищная инерция суперлинкора. Махина такого размера попросту не могла крутнуться на пятке и при всём желании. Там, где эсминец лёг бы хоть бортом на воду, суперлинкор мог только величаво и с достоинством крениться.

— Сброс! — торпеда отправилась к цели. Газель торопливо добавила тяги. Самолёт, почти касаясь волн крылом, взревел мотором и пошёл вбок, прочь от массивной цели.

За спиной отрывисто рявкнул пулемёт. Бортстрелок Газели нашла себе цель: одинокий имперский комиссар, хорошо различимый по алому кушаку, заложив руку за спину, палил с балкона командной пагоды суперлинкора как в тире, с одной руки. Пули разбрызгались вокруг него цветными рикошетами, но в следующее мгновение человек уже пропал из сектора обстрела.

— Анна горит! — выкрикнул кто-то. — Ей весь капот разворотило!

Газель яростно сжала руки на ручке управления.

— Есть попадание! — у борта имперца поднялся водяной столб.

— Чья? — спросила Газель.

— Тоямы, — откликнулась Рысь. — Пошла на аварийную. Наблюдаем ещё промахи. Три… пять… везучий имперский ублюдок!

Самолёты веером разлетелись вокруг имперца.

— Набрать высоту! Принять строй! — приказала Газель. — Итог атаки?

— Три попадания в штирборт, — доложила Пшешешенко. — Два сразу за миделем, одно в корму. Пожар на катапульте потушен.

— Доклад о повреждениях, — Газель мрачно смотрела вслед имперцу. Тот уходил, как будто и не принял в себя ни одной торпеды.

— Анна села на воду, горит и тонет, — откликнулась Сабурова-Сакаенко. — В синем отряде средние повреждения двух бортов, машины пока что лётнопригодны.