— Сто семьдесят.

В анамнезе у рода фон Хартманнов числились довольно сильные способности к чтению ауры и даже ближним пророчествам. Правда, у самого фрегат-капитана многочисленные проверки не выявили даже зачатка Дара, но сейчас момент входа «Имперца» в термоклин он скорее предвидел, чем ощутил.

— Сто девяносто.

— Выравниваемся. Вперёд в режиме подкрадывания.

Градусник еще не успел отреагировать, но осторожное, кончиками пальцев, касание борта подтвердило — все сделано верно, более плотный слой воды принял субмарину в свои объятья, словно пуховая перина. Чуть покачавшись, подводная лодка замерла на полпути между черной бездной… и смертью. Они успели, теперь оставалось лишь ждать и…

Со стороны кормы донесся грохот, затем… поначалу Ярослав даже не понял, что именно может издавать подобные звуки — то ли лопнувшая магистраль воздуха высокого давления, то ли пока еще тонкая струя воды. Лишь когда после звонкого хлопка звук оборвался полувсхлипом, фрегат-капитан сообразил, что это был визг. Женский, вернее, девчоночий.

— Доктора в дизельный… — хрипло выплюнул динамик.

Фон Хартманн махнул рукой комиссару и взял микрофон.

— Главмех, доложите обстановку. Потери, повреждения…

— В железе потерь пока нет, — Ван Аллен сделала паузу и Ярослав живо представил, как Сильвия откидывает со лба непослушную прядь, оставляя на лице очередную темную полосу. — Сальники текут как последняя с… ну и к рулям наверняка будут вопросы, но пока вроде все держится. В потерях Атёна… то есть оберматрос Мартенс. Мы её кое-как скрутили, но… надеюсь, доктор сможет как-то помочь.

Она замолчала и фрегат-капитан сумел разобрать звучащее фоном плачущее бормотание. Не-хочу-умрать-не-хочу-умирать-не-хочу-вонючая-гремящая-жестянка-не-хочу-не-хочу-не-хочу…

— Вас понял.

— Мы держимся, командир, — тихо сказала главмех. — И лодка держится.

«С запахами на «Имперце» ещё довольно пристойно», — подумал фон Хартманн. Девочка просто не была на старых подлодках, там уже через месяц плесень везде, а уж ароматы…

Пинг. Пинг. Пинг.

Постоянные импульсы гидролокаторов, хоть и ослабленные, царапали нервы не хуже когтей Завхоза. На их фоне редкие глухие удары глубинных бомб воспринимались как облегчение. Далеко… значит, не по нам… значит, не видят и не слышат…

Если верить часам, длилось это не очень долго. Ярослав часам не верил — по его личным ощущениям, прошла примерно вечность, прежде чем перезвон импульсов перестал частить, сменившись другим ощущением — словно где-то над ними шёл длинный эшелон, тяжело переваливаясь на стыках груженными «с верхом», вагонами.