— Но это же вечная мерзлота!

— Действительно, — немного смутилась Трейнс, — Сейчас исправлю.

Саламандра дохнула пламенем, и почва моментально оттаяла, став горячей и мягкой. Максим проделал в ней небольшую лунку, положил в нее Орех и закопал, тщательно утрамбовав землю.

— Вода, — Вика протянула ему полную фляжку.

— Полей его! — приказала Трейнс. — Еще. Вот так, достаточно.

— Теперь нам нужно ждать, пока он прорастет? — спросила Вика.

— Да, но недолго. В него заложены чары ускоренного роста, так что процесс не займет много времени.

Земля зашевелилась, на ней образовался бугорок, из которого проклюнулся тонкий росток. Ребята изумленно смотрели на растение, которое прямо на глазах стремительно разворачивало листья. Появился бутон, за считанные секунды из крохотной пуговки ставший размером с тыкву. Вскоре волшебный цветок прекратил расти, но лепестки бутона так и не раскрылись.

— Когда же он откроется? — нетерпеливо воскликнул Максим.

— Иди и открой его сам.

Сердце у него застучало, как набат. Мальчик неуверенно подошел к цветку. Его листья дрогнули, когда он нечаянно задел их рукавом.

Вика встала напротив.

— Открывай, — приказала Трейнс.

Максим осторожно раздвинул пурпурно-алые бархатистые лепестки.

— Это оно! — прошептал он, чуть дыша, — То, что мы искали все это время! Рубиновый Жезл. Это и есть Абсолютное оружие, которое поможет нам остановить Скорпиуса!

На махровой сердцевине цветка, как халиф на подушке, величаво покоился Магический Жезл. Рубин в его наконечнике светился так ярко, словно камень вырезали из кусочка утренней зари и вдохнули в него огонь сверхновой звезды.

И тьма падет на землю

И тьма падет на землю

Флэйк сидел на подоконнике, уткнувшись носом в стекло, и печально глядел на улицу. Там падал снег. Начавшись ночью, он шел целый день, и, похоже, не собирался заканчиваться. Но не это было страшно — страшно было то, что снег, которому положено быть белым, был черным, как мазут. Абсолютно все — деревья, земля, крыши, — было покрыто толстым слоем этого злого черного снега.

Глава Совета высших подошел к окну, и, молча глядя в пол, присел на краешек софы.