— Могущество Жезла познает лишь тот, кто истину эту поймет, — тихо прошептал Максим.

— Ты никогда не сможешь им воспользоваться, потому что этот Жезл служит только добру. Каким бы могущественным ты ни был, ты никогда не станешь непобедимым! Силы добра всегда будут сильнее тебя!

— Замолчи, фея! — взвизгнул Скорпиус, отшвырнув в сторону бесполезный артефакт, — Все это чушь! Эриус, почему ты не предупредил меня, что жезл неисправен?

— Но… он исправен, вообще-то, — растерялся Эриус, — Я видел, как мальчишка творил заклинание с его помощью.

— Мне это уже начинает надоедать! — продолжал Скорпиус, не слушая его, — Ты испытываешь мое терпение!

Эриус упал на колени.

— Скажи, что мне нужно сделать, чтобы доказать свою преданность?

— Что сделать? — Скорпиус прищурился, — А ведь ты действительно можешь сделать кое-что, что я не могу, — он исчез и через мгновение появился, держа в руках сетку с Синей Рыбой.

— Убей ее для меня.

— Не-е-ет! — рыдая, закричал Максим.

— Насколько я помню, вы собственноручно хотели убить ее, — пробормотал Эриус.

— Возможно. А теперь я хочу, чтобы это сделал ты, — Скорпиус бросил свою ношу ему под ноги, и сунул магический Жезл, — Давай побыстрее покончим с этим. У нас еще много дел.

Эриус в нерешительности посмотрел на несчастную пленницу, но не выдержав ее взгляда, отвел глаза.

— Чего ты боишься, Эраст? — заговорила она, — Ты же хочешь быть похожим на него.

Эриус поморщился, оглушенный ее тихим голосом. Синяя Рыба почему-то все время называла его Эрастом. Этот голос кого-то напоминал ему, кого-то из далекого прошлого, словно из полузабытого сна, из позапрошлой жизни.

— Почему он не может… сам…

— Очень просто, — Синяя Рыба вздохнула, — Однажды я спасла ему жизнь.

— Надо же, какой великий подвиг! — прорычал Скорпиус.

— Я слышал об этом, — кивнул Эриус, — Но до сих пор не могу понять, зачем ты это сделала?

— Ты не сможешь этого понять, Эраст, — прошептала Синяя Рыба, — Все в этом мире, до самого последней букашки, заслуживают любви и понимания. Все имеют одинаковое право жить и радоваться жизни. И если кто-то сбился с пути, и встал на сторону Зла, всегда остается надежда, что он может измениться к лучшему. Ломать — не строить. Уничтожать всегда проще, чем творить, а тем более исправлять. Этой слабости не лишен никто — идти по пути наименьшего сопротивления. Моя беда в том, что я слишком верю в добро.