Сердце успело сделать десяток ударов. Рабы не двигались с места, и Кадмил успел подумать, что человек всё-таки сильно отличается от лошади… а потом барабаны замолкли. Разом, будто всех барабанщиков застрелили из жезлов.
– Жизнь или смерть? – прокричал кто-то прямо над головой.
–
И мгновенно подхватили прочие:
– Поднимайте, черви! – заорал Кадмил не своим голосом.
Человек действительно сильно отличается от лошади. Люди гораздо лучше понимают язык криков и угроз. Разом вздрогнув от Кадмилова вопля, двое рабов подскочили к лифту и налегли на рукояти ворота. Утлый, сколоченный из досок помост дрогнул и поехал вверх. Кадмил глубоко вдохнул, чтобы унять боль в затылке и успокоить огненные волны, плывущие по хребту.
– Поднимете – и ждите! – спохватившись, крикнул он. – Ждите, поняли? Как топну дважды – опускайте!
Один из рабов, не прекращая вертеть ручку, торопливо кивнул. Крышка над головой откинулась, открывая ослепительный квадрат неба. Песок пролился струйками вниз, в темноту, в лицо пахнуло горячим ветром.
И Кадмил медленно, с торжественной плавностью поднялся из-под земли на арену.
Он широко улыбнулся многотысячной толпе. Поднял ладони в щедром приветственном жесте, так же, как делал это, являясь эллинам в облике Гермеса. Неторопливо повернулся кругом, чтобы никого не обделить вниманием, чтобы все хорошенько разглядели этого загадочного незнакомца, который осмелился прервать зрелище на самом интересном месте. Он хотел удивить их. Охладить их пыл. Посеять в душах сомнение. Может, всё идёт, как задумано? Может, появление человека из-под земли – часть игры?
Повернувшись, Кадмил увидел лежащего на земле Акриона. Руки раскинуты, бока ходят ходуном, щит валяется в стороне. Дюжий рыболов всё-таки одолел его. Занесённый трезубец мог опуститься в любой момент.
Надо было действовать.
– Остановитесь! – воскликнул Кадмил властно и непреклонно.
Увы, получилось слишком тихо – для такого огромного пространства. Будь он в нормальном эллинском театре, построенном для нормальных эллинских спектаклей, каждое слово, даже сказанное шёпотом, донеслось бы до самых дальних рядов. Но это был театр смерти, и здешние строители мало заботились об акустике.
Послышался общий негромкий ропот. Все вокруг пока ещё не сообразили, что к чему. Зрители думали, что наблюдают часть представления. Судья думал, что Кадмила наняли сумасбродные эдиторы, устроители похорон. Эдиторы думали, что всё это – какая-то хитрость, задуманная ланистами, чтобы подстроить заранее оговорённый исход боя. Ланисты думали… Да неважно, что они думали. Важно, что солдаты, окружавшие арену, не думали вообще. Они ждали приказа, чтобы пустить в ход копья, мечи и луки. И приказ этот вот-вот готов был слететь с уст эдитора, или ланисты, или судьи – смотря кто первый опомнится.