Он подобрался к арке и выглянул наружу.

Песок. Кровь. Толпа. Воины. Музыканты. Трубы и барабаны – они теперь молчали, трубы и барабаны. Зато кричал судья. Одетый в белое, этот жирный тиррен тыкал палкой в грудь чернявого невысокого лудия – с виду типичного эллина. Как видно, несчастный нарушил какое-то идиотское правило (интересно, какие могут быть правила в повальном смертоубийстве?) Рядом, опершись на огромный щит, стоял ещё один лудий, огромный мирмиллон. Кругом – прочие бойцы, замершие в угловатых позах, ещё хранивших напряжение битвы. И среди них – конечно, Акрион. В лёгком, бестолковом доспехе рыболова.

– Живой, – проворчал Кадмил. Он вдруг почувствовал такое облегчение, что сам удивился. Но облегчение это длилось недолго. Чернявый эллин бросил оружие, развернулся и шагнул по направлению к арке, где стоял Кадмил, а мирмиллон живо подался вперёд, взмахнул щитом и нанёс страшный удар по затылку эллина.

Тот упал.

Зрители заревели от восторга.

Акрион прыгнул к мирмиллону и ударил – тем особенным, с оттяжкой движением, которое безошибочно даёт понять, что в руке зажат нож. Мирмиллон грохнулся наземь, брызгая кровью. Обычно нож несёт медленную смерть, но, если удачно попасть, враг умрёт быстро. Акрион попал крайне удачно: клинок вонзился в глазное отверстие шлема и добрался до мозга.

Судья принялся кричать что-то про дерзких крейке. Про тех, кто нарушает правила благочестивых игр, посвященных похоронам. Зрители тоже начали орать, перекрывая вопли судьи, но Кадмилу удалось разобрать, что тот требовал справедливости. Требовал честного боя. Честного боя для бесчестного крейке!

Грянула опять музыка: тамм-та, тумм-та, тамм-та, тумм-та.

Кадмил вцепился в нагретый солнцем камень, которым была облицована арка. Честный бой?! Да на арене добрая дюжина воинов! Вот Акрион подхватил торчащий из песка меч. Вот вырвал из руки мертвеца щит. Вот оглянулся – Кадмил разглядел белки выкаченных глаз, огромные, безжизненные. Искажённое гневом лицо. И ещё Акрион скалился, как зверь. Щерил клыки.

Всё, как тогда, в Лидии, в кабаке, где их настигла погоня. Только теперь против Акриона стояли не двое увальней-стражников, а опытные, натасканные убивать лудии.

– Бойцам нападать! – раздался крик судьи. – По одному!

Здоровенный лудий – такой же мирмиллон, как и тот, что валялся, зарезанный, на арене – поднял меч, побежал вокруг Акриона, кривляясь и подпрыгивая. Внезапно повернул, налетел, ударил щитом. Акрион подставил свой щит, оттолкнул врага. Ну и силища! Да, это снова один из его припадков, как у покойного Ликандра. Мирмиллон попятился, раскинул руки, ловя равновесие. Акрион ударил так быстро, что Кадмил не заметил меча. Мирмиллон повис, корчась, на клинке, взмахнул рукой, тщетно пытаясь достать до острия, вышедшего со спины.