А сзади подкрадывался новый, свежий противник. Рыболов с сетью наготове.

Не высовывайся, не блажи, не рискуй. Это не твой бой, твой бой давно проигран. Ты опоздал, опоздал, опоздал.

Кадмил вдруг вспомнил сумку. И то, что было в ней. То, что нашёл там, когда лежал на ложе в парнисских покоях. То, что узнал о Локсии.

Да, можно оставить умирать этого парня, которого втянули в гибельную игру ради чужой выгоды. Можно уйти и вернуться на Парнис. Можно забыть обо всём и тихо стареть в ожидании, пока Локсий простит и бросит подачку. Можно – и, пожалуй, так будет благоразумней всего…

Мелита.

Ребёнок.

Акрион.

«Они пришли за представлением, – подумал Кадмил, до ломоты в пальцах стискивая рукоять жезла. – Значит, устрою им представление. Среди тирренов буду как тиррен... Встречайте хитроумного Гермеса, суки».

Глупо, произнёс голос Локсия.

– Ст'архидия му, – пробормотал Кадмил.

Все театры Тиррении устроены одинаково. Зрительные ряды, вздымающиеся к небесам. Овальная, покрытая песком арена. Высокая загородка, отделяющая зрителей от бойцов. И – обязательно – гипогеум: сложная система галерей под ареной. Там хранится оружие, там держат в клетках зверей для травли. Там же, в гипогеуме, устроены лифты. Публика любит, когда бойцы возникают из-под земли, как по волшебству.

Кадмил нырнул в тёмную нору, в тоннель, который вёл к коридорам гипогеума. Побежал по извилистым проходам, полагаясь на приглушённый рокот барабанов и пение труб. Чадили редкие факелы, сыпался сверху песок сквозь доски арены. Попавшиеся навстречу рабы жались к стене, пугливо склоняли головы перед незнакомым богато одетым господином. Так; вот и лифты. И наверху, над головой – самый центр побоища, если судить по топоту и по песку, льющемуся сплошными пыльными потоками.

Кадмил вскочил на помост лифта – деревянная площадка рискованно закачалась под ногами.

– Эй, вы! – обратился к рабам. – Поднимайте меня!

Садясь на чужого коня, Кадмил и мысли не допускал, что тот может понести или скинуть седока. Был уверен в себе. С лошадьми такое хорошо работает. С людьми тоже может сработать – если эти люди замордованы до состояния домашней скотины и привыкли подчиняться приказам господ в дорогой одежде. Несколько мгновений рабы, усиленно соображая, глядели на Кадмила, а он глядел на них. «Это какой-то неизвестный начальник, который требует чего-то странного. Если сделать, как он хочет, нас потом могут наказать», – отражалось в глазах рабов. «А если не сделать, как я хочу, то я вас накажу прямо сейчас», – отвечал им взглядом Кадмил.