По-прежнему шли быстро.

Кадмил молчал. Молчал и Акрион.

Вот холм, вот белая колоннада наверху. Солдаты у ворот школы ещё далеко; уже ближе; уже заметили путников, смотрят из-под ладоней... Акрион сощурился, пытаясь разглядеть лучников на угловых башнях, но солнце слепило глаза. Облака, собиравшиеся утром, развеялись, и Вареум томился в назойливых объятиях духоты.

Когда до школы оставалась сотня шагов, Кадмил скомандовал по-тирренски:

– Сэру!

Меттей остановился так резко, что из-под сандалий поднялись венчики пыли. Кадмил приблизился к нему вплотную.

– Что говорить, помнишь? – осведомился он, показав из-под края тоги обвитый змеиными головами наконечник керикиона. – Глупостей делать не будешь?

Меттей скривился, собрав складками одутловатую щёку.

– Помню, – прохрипел он. – Не буду.

Кадмил покивал.

– Хорошо, – сказал он. – Ещё раз повторю, на всякий случай: стоит только нажать вот на эту штуку, и ты превратишься в горелое мясо. Как те двое, в гипогеуме. Выстрелить я смогу прежде, чем кто-нибудь успеет натянуть лук. Если мне что-то не понравится – стреляю. Если услышу от тебя хоть одно лишнее слово – стреляю. Если замечу, что подаёшь своим молодцам какой-то знак, или если мне покажется, что подаёшь – стреляю. Так что уж окажи милость, веди себя так, чтобы мне ничего не показалось.

Меттей опустил глаза. Акрион поправил ксифос на перевязи, кашлянул.

– Может, всё-таки устроим, как я вначале предлагал? – спросил он Кадмила по-эллински. – Приставим к его горлу меч, крикнем стражникам, чтобы открыли ворота… Так проще. Мне кажется.

Кадмил с серьёзным видом кивнул:

– Конечно, проще. И вон тем ребятам на башнях, – он повёл рукой в направлении школы, – им тоже будет гораздо проще нас застрелить. Что они и сделают. Потому как, даже если допустить на миг, что они страшно любят Меттея и не захотят его смерти… В общем, это солдаты, и у них есть начальство. Пропустят в школу вооруженных незнакомцев – получат таких плетей, что месяц на животе спать будут.

– Согласен, – Акрион с силой выдохнул. – Ладно, действуем.

Они двинулись вверх по дороге. Солдаты глядели на них, не отрываясь: и те, кто стояли у входа, и другие, на башнях, с луками наизготовку. Чем ближе становилась школа, тем явственней Акрион ощущал, что его доспехи оставляют открытыми очень много мест, в которые может вонзиться стрела. Руки ниже плеч. Бедра. Икры. Колени. Горло…

Когда до ворот осталось несколько шагов, солдаты встали навытяжку и разом проорали:

– Аве, мастер ланиста!