Так и вышло. Я пришла во сне к матушке. Как же та была рада, что я оказалась жива! Сразу согласилась учиться ритуалам Аполлона. Сказала, что способна как угодно служить богу, спасшему её дитя. Наши занятия происходили еженощно, и вскоре она была готова передать алитею всей Элладе. Я тем временем преуспевала в обучении правителей Лидии и Тиррении. Аполлон больше не появлялся. Но я усердствовала, исполняя его волю.
Так и вышло. Я пришла во сне к матушке. Как же та была рада, что я оказалась жива! Сразу согласилась учиться ритуалам Аполлона. Сказала, что способна как угодно служить богу, спасшему её дитя. Наши занятия происходили еженощно, и вскоре она была готова передать алитею всей Элладе. Я тем временем преуспевала в обучении правителей Лидии и Тиррении. Аполлон больше не появлялся. Но я усердствовала, исполняя его волю.
Мы с матушкой перестали видеться во снах. Это больше не требовалось Аполлону. Но она нашла способ говорить со мной. Собрала волшебный прибор для связи через море. Жаль, что я не могла вызывать её тогда, когда необходимо: это бы избавило нас от грядущих бед.
Мы с матушкой перестали видеться во снах. Это больше не требовалось Аполлону. Но она нашла способ говорить со мной. Собрала волшебный прибор для связи через море. Жаль, что я не могла вызывать её тогда, когда необходимо: это бы избавило нас от грядущих бед.
Увы! Тем временем исполнилось проклятие рода Пелонидов. Гнёт супружества стал для матушки непереносим. Во время нашего очередного разговора она сказала, что исполнила колдовской обряд. Обряд этот помутил твой разум. Ты не подозревал, что несёшь в жилах кровь древних царей. Послушный магии, поднял руку на собственного отца.
Увы! Тем временем исполнилось проклятие рода Пелонидов. Гнёт супружества стал для матушки непереносим. Во время нашего очередного разговора она сказала, что исполнила колдовской обряд. Обряд этот помутил твой разум. Ты не подозревал, что несёшь в жилах кровь древних царей. Послушный магии, поднял руку на собственного отца.
И вот, всё случилось.
И вот, всё случилось.
Акринаки, я не могу скорбеть об отце, он не был добр ко мне и хотел предать мучительной смерти. Но я каждую ночь плачу о матери. Надеюсь, люди не врут, и ты действительно не обагрил рук её кровью.
Акринаки, я не могу скорбеть об отце, он не был добр ко мне и хотел предать мучительной смерти. Но я каждую ночь плачу о матери. Надеюсь, люди не врут, и ты действительно не обагрил рук её кровью.