«Мальчишка, – думает Локшаа. – Щенок безмозглый. Зачем я только его оживил? Сострадание есть немощь, худшая из всех. Стоило оставить его мёртвым. Это всё Орсилора. Притащила труп, закатила истерику. Да, Вайга погиб так же. И тоже по собственной глупости. Если ей так хочется, пускай бы родила нового сына. Но нет, надо было потешить свои бабские слабости! И сам я хорош, поддался».

Руки сноровисто порхают над пультом, набирают команды, подкручивают регуляторы, перебрасывают тумблеры. Здесь, внутри командного пункта, царит тишина. Это особая тишина, такая, какая бывает перед пепельным экваториальным штормом. Она таит в себе обещание грома. Гром прогремит в двух мирах: родившись на Батиме, отзовётся на Земле.

Панорамный монитор показывает армию. Тысяча двести солдат, выстроенные кругами по триста человек. Круги – ровные, как небесным циркулем отмеренные. Солдаты стоят в полной боевой выкладке, с жезлами наперевес. Стоят неподвижно.

А над их головами так же неподвижно парят четыре купола. Четыре громадины, каждая размером и весом с десантный транспортёр. Серые, как небо, с гладкими покатыми боками, с решётками излучателей на нижней стороне.

Мобильные телепорты.

«Порядок, что вы установили – плох, – звучат слова в голове Локшаа. – Власть, которая опирается на обман, ненадёжна и несправедлива». Он изучает графики на малых экранах пульта. Следит за пляской контрольных огоньков. Обрывает ползущую из прорези ленту, пропускает между пальцами, просматривая бледные, только что отпечатанные машиной цифры. Всё в норме. Всё готово.

Что ж, начинаем!

Он тянется к стене и поднимает стеклянную, овальной формы крышку. Под ней в стальном гнезде тускло блестит рукоять рубильника. Затаив на секунду дыхание, Локшаа обхватывает цилиндр рукояти и, преодолев звенящее сопротивление пружин, включает подачу энергии.

Пол вздрагивает. Глубокий, как из самого центра планеты, гул затапливает комнату. «У-о-о-о-н-н-н-н». Это поёт выпущенная на свободу пневма. Огромные резервуары, погружённые в землю, окованные сталью, залитые бетоном. Пневма копилась здесь годами. Жизненная энергия эллинов, которую обменяли на сотни тысяч, миллионы часов пустого блаженства. Неприкосновенный запас, хранившийся для особого случая.

Такого, как сегодня.

«Щенок хотел новую жизнь для человечков, – Локшаа скалится, чувствуя, как гул пневмы отдаётся в черепе. – Так вот она, новая жизнь. Жаль, из темницы ничего не увидит». Всё равно нужно было давно перебросить часть гвардии на Землю. Риск? Пускай так. Но сейчас риск гораздо меньше, чем когда-либо.