Это не Земля!

Это Батим! Территория Вегольи!

«Я ошибся, – успевает подумать Локшаа. – Ошибся».

– Не стрелять! – кричит он во всю глотку. Поднимает руки ладонями в стороны. – Не стрелять!

На плацу расставлены бетонные блоки: по кругу, на равном расстоянии. Солдаты в форме Содружества бегут, пригнувшись, прячутся за блоки – парами, тройками. Затихают. Лишь верхушка шлема нет-нет да и выглянет из-за спасительного бетона.

Локшаа судорожно вздыхает. Кажется, обошлось.

– Не стрелять, – громко повторяет он.

Дождливый полумрак взрывается шипящим грохотом. Сотни молний протягиваются многохвостыми плетями – от бетонных укрытий к воинам Локшаа.

Крики. Запах горелого мяса.

Солдаты Союза начинают палить в ответ. Сдёргивают жезлы с плеча, падают, жмут на спуск. Молнии, молнии повсюду, слепящий огонь, погибель.

– Не стрелять, черви! – ревёт Локшаа, едва слыша себя.

Бесполезно. Плац превратился в поле боя. Нужно окружить бойцов иллюзией, завесить плотным маскировочным облаком – и уходить. Он пытается сосредоточиться посреди сражения, мысленно, слог за слогом повторяет формулу. Непроглядная тьма сгущается вокруг, скрывая из виду людей, небо, исполосованный молниями асфальт…

Страшный удар бросает наземь. Тьма тут же рассеивается. Локшаа таращит глаза, хватает воздух ртом. Пытается встать, но не может. Рука, левый бок, вся нога от бедра до ступни – он их не чувствует. С усилием поворачивает голову. Цел! Всё на месте. Но парализован. Лежит, как сломанная кукла, прямо посреди жёлтого квадрата. Над головой вспарывают воздух разряды жезлов. Перестрелку не остановить, она живёт своей жизнью, словно дрянной разгульный праздник.

Вдруг на низкой ноте оживает сирена. Звук её бесконечно забирается ввысь, заглушает грохот выстрелов. С неба гигантскими пальцами опускаются лучи прожекторов. Металлический голос: «Боевая тревога! Боевая тревога! Атака противника! Личному составу – полная готовность!»

«Это ошибка, – хочет сказать Локшаа. – Я не хотел, это ошибка, остановитесь». Паралич растекается по телу, уши закладывает. Вой сирены и гром выстрелов отдаляются, затихают. Вместо них в голове пронзительно звучит птичий крик Хальдер. И – точно эхо – голос Тарвема: «Нашим дорогим коллегам действительно охота поиграть в войну. Любой малейший повод, любая искра...»

«Это я, – думает Локшаа. – Я дал им повод. Как же так? Как это случилось?»

Солдаты падают один за другим. Откуда-то сверху бьёт мощный разряд: станковый излучатель. Белая молния толщиной с бревно ползёт по плацу, слепым зигзагом приближается к тому месту, где лежит Локшаа.