Мелита нахмурилась:

– Не поняла… Ты что, думаешь: стал богом – забыл, как быть человеком?

– Примерно да, – сказал он. – Став богом, забываешь про совесть. И про многое другое.

– Это не так! – воскликнула Мелита. – Да что ты себе насочинял?! Ох, Локсий кому угодно голову задурит...

– Ну, убеди меня, – усмехнулся Кадмил. – На это довольно времени.

– Не буду ничего убеждать, – Мелита топнула ногой. За плечом качнулась на ремне сумка, похожая на ту, с которой раньше ходил он сам. – Это ж надо такое отмочить!

– Скажешь, нет?

– Нет, – она машинально поправила ремень сумки. – Хотя… Если Веголью какого-нибудь взять, то… Ай, слушай, дело в другом. Видно, на Батиме они все так долго враждуют, что выживают одни говнюки. А тех, кто говнюком быть не хочет, просто убивают, наверное.

Кадмил недоверчиво глядел на Мелиту.

– Да на себя посмотри! – она всплеснула руками. – Ты сам всё ещё бог! Если порезать палец, пойдет белая кровь. Локсий тебя просто искалечил! Ограничил в силе! Но ты все равно пошёл выручать друга. И открыл людям правду. И не побоялся признаться Локсию.

– Всё-то знаешь уже, – усмехнулся Кадмил.

– Работа такая! – сказала она с вызовом. – Такая вот работа теперь.

– Когда ты так говоришь, я от себя просто в восторге… – пробормотал он. – Кстати, а что Локсий?

– Бесится, – Мелиту передёрнуло. – Ушёл на Батим, мрачный, как туча.

– Ушёл? – кровь болезненно толкнулась в виски. – Он ничего не сказал эллинам?

– Нет. Я прилетела часа три назад. Жрецы сказали, что он тебя пытал и бросил в изолятор. Я хотела сразу сюда бежать, но он вызвал. Передал дела. Велел следить за комплексом. И телепортировался на Батим. Злой был и грубый. Статуи эти его... Ух. В общем, нет, с Парниса он не спускался. Ни в Афины, ни ещё куда.

– Вот упрямый мудак, – с горечью сказал Кадмил. – Что же он задумал? Неужели всё впустую...

Мелита накручивала на палец прядь волос, с тревогой вглядываясь в его лицо.

– Ладно, – сказал Кадмил. – Ступай, занимайся делами. Сам знаю, как много всякого дерьма приходится решать, когда нет Локсия.

– Кадмил, – начала она.