Зверь.

Спуск с горы оказался длиннее, чем я рассчитывал.

Силы были на исходе. Под грудиной боли становились все невыносимее. Голова кружилась, голодная тошнота не проходила.

И еще этот запах. Запах людей. Хоть я и обессилен, но этот запах ничем не перебьешь. Даже умирая, последнее, что я буду чувствовать — запах человека. Кажется, что он уже настолько въелся в плоть, что никогда не выветрится и не отмоется.

Плохо.

Очень плохо.

Унять силой воли голод я могу, забыть о ранах и собрать все силы для продолжения борьбы тоже. Но избавиться от запаха — никогда.

Отвлекшись своими мыслями, я едва не наткнулся нос к носу на людей. Вот, что значит думать тогда, когда надо чувствовать. Вот, что значит дать овладеть себя злостью.

Так не годится. Это не в моей природе, не в моих привычках. Такого со мной раньше никогда не было. Я всегда трезво смотрел на жизнь, на обстоятельства, на окружающее. А теперь эта тревожность, страх, безрассудство…

Не слишком ли долго я был под влиянием человека?

И что человек изменил во мне?

Когти сами собой впиваются в ствол дерева, за которым я спрятался от людей, и кора с тихим хрустом упала мне под ноги.

Вот люди. Вот они. Это добыча. А я голоден. Я могу пойти и насытиться…

Но что-то сдерживает.

Может, то, что это не совсем те люди, которых я бы с огромным удовольствием… порвал, защищая себя и восстанавливая, пусть и частично справедливость. Это всего лишь их детеныши. Они еще наверняка не успели сделать ничего, что бы опорочило их, сделало достойными смерти. И они вполне еще могут вырасти достойными, благородными и…

Нет-нет. Что же это я? Я начинаю жалеть и понимать… людей? Что это со мной? Они сделали столько зла мне, моей семье, моему роду, всей Природе, и после этого я еще пытаюсь их защищать? Все они одинаковы. Даже эти маленькие дети, собирающие не то грибы, не то ягоды, мирно и весело играющие возле своих жилищ, добрые и отзывчивые к своим родителям, даже они когда-нибудь вырастут и станут такими же, как и все — убийцами и захватчиками. Это не их вина. Это их среда. Их уже сейчас воспитывают будущими царями природы. Это впитывается в их кровь с молоком матери… Поэтому их кажущаяся доброта — всего лишь маска, иллюзия. Они обречены стать такими же, как и их родители и наставники. Иначе они будут изгоями, их вышвырнут из своего общества, слепо идущего за ложными ценностями.

Жалко и обидно. И несправедливо.

Эх, опять я становлюсь похожим на человека. Жалость и несправедливость. Раньше никогда и не подозревал о таких понятиях.