Дима совсем недавно позвонил ему по сотовому, прошептал, что зверя они не нашли, и старший полагает, что вряд ли в ближайшее время найдут. Следов никаких, словно тот или сквозь землю провалился, или где-то на дереве пережидает, сил набирается.

Егор снова, уже раз пятый, вышел во двор помочить голову на дожде. Кажется, что так лучше соображается. Вернувшись в дом, размазывает воду по лицу и рукам. Снова сцепляет руки за спиной и ходит по комнатке.

Так, значит, сил набирается…

Понятное дело, они же его там одними лекарствами пичкали, да концентратами через трубочки. А что он вообще ест, интересно?

Егор подошел к окну, невидящими глазами посмотрел на маленький дворик.

Наверное, он травоядный.

А, может, и плотоядный.

Чем питаются эти чертовы снежные люди? Если он вообще снежный человек…

По описанию Димы, он весь покрыт густой шерстью. И что? Это лишь доказывает, что он живет в лесу и зимой, и летом. Как любое другое животное, будь то медведь или волк.

Он где-то читал, что они вообще в одиночестве живут. Потому что очень мало их.

Егор шумно почесал затылок, спешно подошел к шкафчику с книгами. Пробежал глазами по названиям.

— Нет, не то, опять не то… Где же я читал эту статью?

Библиотека у него не ахти какая — книжек тридцать всего. И все разные. Тут боевики соседствуют с семейной сагой, а ужасы с классикой позапрошлого века. Есть несколько словарей и справочников. В основном все это притащил ему из местной библиотеки Дима. После того, как Егор изменился, чтение стало чуть ли не главным его занятием. Он буквально глотал книги, прочитывая особо интересные по несколько раз.

Но сейчас того, что ему нужно было, он найти не мог.

Придется полагаться на те отрывки информации, что он может выудить из памяти.

Он пересек комнату, сел на скрипучую кровать. Несколько минут голова гудела от напряжения, но больше того, что он уже знал, в нее не пришло. Да и откуда там появиться знаниям?

— Ну и наплевать! — он решительно встает, идет опять к окну.

Снова чешет в затылке, потом догрызает и без того обглоданный ноготь на указательном пальце. И ответ пришел к нему. Как всегда неожиданно.

Он так возбужденно сцепляет пальцы, что хрустят суставы, сердце стучит в груди все сильней. Повернулся от окна и, словно оратор, сказал внимающей ему публике.

— Итак, что мы имеем, господа? А имеем мы сбежавшее дикое чудище!