Медленно выбираясь из своего укрытия, мышью проскользнул вдоль заброшенного дома, фильтруя все запахи, чтобы слышать лишь один — запах новой, неизвестной опасности. Пригнувшись, пробежал рядом с частоколом забора, перепрыгнул дорогу, бросился в канаву. По ней, согнувшись еще ниже, почти на четвереньках, добежал до моста.

Перед самым мостом остановился, чтобы еще раз ощутить запахи вокруг. Людей поблизости точно нет. Есть только те, кого я еще не знаю. Они рядом, но я их не вижу, не чую. Стало быть, и они меня.

Выдохнув, я вскакиваю и серой лохматой тенью пролетаю над мостиком через небольшую речушку. За мостом дорога расходится в стороны, но я перебежал небольшую поляну и скрылся за первыми кустами.

Впереди снова лес. Это мой дом, мое укрытие, пусть и не совсем такой, к какому я привык. Но и он меня спасет, укроет.

Перед тем как скрыться в тени еще редких деревьев, взгляд скользнул наверх, в небо.

Звезда. Одна звезда. Все еще одна.

Ник.

Внешне все, конечно же, выглядит безобидно. Хотя на полу еще лежат обрывки проводов и вырванные прутья решетки. Но это мелочи. Если бы не знать, что это сделал кто-то нам неведомый, чуждый, другой.

И еще этот особый запах. Тяжелый, густой.

У Глеба даже лицо перекосило. Он, как и охранники, молча зажимал нос пальцами, выразительно выпучивая глаза. Я ослабил чувствительность своего обоняния. Профессор же вообще не обращал на запахи внимания, будто у него изначально с обонянием были проблемы.

— Почему еще не восстановили? — задал неизвестно кому вопрос Запольский, вошедший сразу за нами. — Кто за это отвечает?

— Это ремонтники, — сказал Антон глухо. — Они сегодня ворота делали, поэтому тут не успели…

— Что значит «не успели»? А куда мы, по-вашему, должны размещать пациента?

Антон в ответ лишь пожал плечами: ему-то что за беда об этом думать?

— Позвони старшему у них, — дал указание Запольский. — Пусть созывает бригаду, дополнительно рабочих, или пусть работают сверхурочно, как хотят, но к утру чтобы сделали! Понятно?

Вместо слов, он лишь кивнул и удалился.

Глеб тем временем придирчиво изучал места надлома у решетки. Я скользнул взглядом по массе приборов вдоль стены. Не слишком они меня интересовали, но впечатление произвело. Что они интересно делали? Что изучали? Такая масса приборов совершенно различного на первый взгляд назначения, не может служить лишь для поддержания организма в коме. Даже такого как этот самый «пациент».