Я перебил профессора.

— Может, его как-то по другому называть, например просто «дикий человек»?

Профессор сморщился, но согласился.

— Хорошо. Так будет правильнее, наверное. По нашим немногочисленным исследованиям, он все же больше человек, тут я с вами согласен. Хоть и дикий. Так вот, на чем я остановился? Ах, да. Нам с трудом, но все-таки удалось местных об этих людях расспросить. Не знаю, был ли наш зверь, э, простите, дикий человек в том числе, про них люди, хоть и нехотя, осторожно, но рассказали и довольно много интересных вещей. Например, что они умеют разговаривать.

— Разговаривать?

— Ну, не совсем так, как мы, конечно. Но, если они долго общаются с людьми, то имеют словарь около двухсот слов местного языка, в нашем случае это коми-пермяцкий. Сам не слышал, не довелось, а местные говорят, что слова у них получаются гортанные и растянутые. При этом используют диалекты давно забытых и даже исчезнувших народностей, обитавших в этой местности. Но вообще, необходимости особой в языке у них нет, потому что они, например, между собой общаются телепатически. И даже иногда с обычными людьми. Между собой же они чаще пользуются вообще простым набором звуков, как большинство развитых животных, таких, как обезьяны, например.

— А для чего им язык? Они что, так много с местным народом разговаривают? Ведь, в принципе, современный человек тоже вполне обходится этими же двумя сотнями слов.

— Это точно, — засмеялся профессор. — Особенно подростки. И словарь у них свой, даже иногда непонятно, о чем говорят!

Я остановился, профессор, задумчиво идущий следом, уткнулся мне в спину.

— Что такое? — спросил он.

— Нет, ничего, — ответил я. — Ниточку потерял сначала, потом нашел. Да вы продолжайте.

— Да, — сказал справа Глеб. — Только погромче! Очень интересно!

— Ну, ладно, — согласился профессор. — Так вот, о языке. Я так думаю, что они все же желают этого контакта, потому что жизнь-то у них — не сахар. Иногда и пожрать даже нечего.

— Да, кстати, а чего они едят-то? — опять спросил Глеб.

— Едят? — профессор задумчиво посмотрел на него. — Вот есть такое изречение: «Скажи, что ты ешь — и я скажу, кто ты». Слышали?

— Ну, слышали, — ответил Глеб.

— В общем, от того рациона, что они предпочитают, я все же склонен сделать вывод, что они больше животные. Потому что очень любят сухой собачий корм, фрукты. А еще вы знаете, часто осенью они приходят к людям и просто нагло и агрессивно требуют еду!

— Как это «нагло»? — спросил Глеб. — Прямо приходят и говорят: «Жрать давайте, люди!»

— Ну, я не знаю как именно, сам не слышал. Но так говорят местные. А еще они нападают на домашних животных — телят там всяких, овец. Я так думаю, леса наши пустеют, животных все меньше, а перед зимой им жир нужно наедать для тепла. Но, что интересно, едят только внутренности — легкие, печень, почки, сердце и так далее. Остальное просто оставляют, отчего людям потом приходится закапывать за ними гниющие трупы.