— Я позвоню ему позже, — ответил я с заднего сиденья машины. — Нам еще необходимо вернуться к вчерашним следам, выйти на его путь. Думаю, что опять придется поплутать по лесу.

— Но сегодня, я надеюсь, мы найдем его?

— Я тоже на это надеюсь.

Машина спустилась по проспекту, помчалась по полупустым пока еще улицам. Заморосил дождик, только ухудшая и без того тоскливое настроение.

Профессор рассказал мне о своем посещении администрации, о договоренностях, которые ему там навязали. Не очень-то меня он обрадовал. Хотя, в сложившейся ситуации, этого следовало ожидать.

Лузин вел машину быстро и умело, молчал всю дорогу. Видимо, от профессора ему изрядно досталось за то, что упустили охраняемый объект и навлекли таким образом столько неприятностей.

— Как Вы все-таки считаете, Никита, мы сможем его до завтрашнего утра поймать? — спросил после своего рассказа профессор. — Это очень важно, вы же понимаете.

— Не берусь даже говорить об этом, не то, что давать гарантии. т профессора ему досталось за то, что вообще упустили и навлекли столько неприятностей. поскорее до постели.

ло не могу.

Запольский вздохнул, перевел тоскливый взгляд на проплывающий в дождливой дымке пейзаж.

Машина вырулила на трассу за городом, заметно прибавила в скорости. Лузин торопился, понимая, что это необходимо всем нам.

— Если они приведут туда тупых ментов с автоматами, — произнес неожиданно профессор, — то те со страху, или, что вероятнее, из предосторожности, просто убьют его. Для науки это будет непоправимой ошибкой. Столько усилий, столько средств… и все зазря. Впрочем, с наукой никогда эти дуболомы не считались.

Он в очередной раз тяжело вздохнул, вытягивается в кресле.

— Еще не вечер, профессор, — сказал я, стараясь больше не его утешить, а самому настроиться на позитивный лад. Эти стенания ученого мне уже порядком надоели.

Скорей бы уж приехать.

Машина свернула с федеральной трассы на Менделеевское направление.

— Куда едем, Никита? — спросил Лузин, молчавший всю дорогу. — В деревню, где нападение было или…

— Нет, — ответил я. — Там бесполезно искать. Мы едем к той заброшенной деревне, где он отдыхал. Там и след, я думаю, еще не остыл. Я надеюсь.

— А если… остыл? — в голосе Запольского слышалось отчаяние. Для него потерять след — стало подобно смерти.

— Давайте, Эдуард Янович, не будем раньше времени разводить панику! — сказал я раздраженно. Но он своим пессимизмом уже просто достал.