— Только вот одна новость. Неприятная.

«Что такое?» — сказал взгляд профессора.

— Наш зверь не один, — продолжил я. — Здесь были другие. Не люди и не животные.

— Что? — озвучил, наконец, он свое недоумение. И, решив, что я пошутил, нервно ухмыльнулся. — Какие-то другие? Кто?

— Я не знаю, — ответил я. По спине пробежал колючий холодок.

— И вы даже не догадываетесь, кто это может быть? — спросил Запольский.

— Я не догадываюсь, — ответил я, повернулся к профессору. — А вы ничего не хотите мне сказать? Может, это я чего-то не знаю?

— Что вы имеете в виду? — встрепенулся Запольский. Но глазки забегали.

— Этих ваших… зверей сколько было?

— Что вы такое говорите! — возмутился Запольский. — Он был один! Он и сейчас один, если за прошедшие сутки не воспроизвел кого-то себе подобного методом деления, как амеба. Господи, какую я чушь несу, кто бы послушал! Да вот же стоят люди, охранники, свидетели, между прочим! Все они видели его в течение месяца. Видели одного. Так ведь?

Охранники и Иван дружно кивнули. Лузин вышел вперед.

— Никита, это точно. За то время, что мы тут работаем, кроме этого сбежавшего гиганта никого в лаборатории не было.

— Вот, пожалуйста! — сказал профессор. — Вы меня извините, Никита Алексеевич, но если мы будем продолжать в такой обстановке недоверия, то… я даже не знаю.

— Хорошо, хорошо, — отмахнулся я. Пожалел, что высказал вслух предположение, достаточно необдуманное. Мало ли, лаборатория секретная, чего еще можно от них ожидать? Может, они их там клонировали, этих гигантов. Или в скрытых подвалах у них так же за решеткой сидят еще более ужасные твари?

— Я лишь высказал предположение, — сказал я. — Не надо на меня обижаться.

Профессор облегченно вздохнул.

— Ладно. Забыли.

Минуту мы молчали. Я заметил на лице Лузина озабоченность, словно он хотел что-то сказать, но никак не мог решиться.

Спросить, что ли, подумал я, и открыл было рот, но меня опередил профессор.

— Ну, так что мы стоим, а, Никита Алексеевич? Разве время не дорого?