– Не совсем. Я вхожу в группу администрирования.

Папа наполнил бокал до самого края.

– Гоша совсем не говорит о своей работе,– пожаловалась мама,– я так за него переживаю. Может быть, хоть Вы немного расскажете, чем он занимается?

– Мам, ну сколько раз повторять,– я решил вмешаться в разговор, боясь, что он может зайти в ненужную сторону,– я дал подписку о неразглашении.

– И вся административная группа тоже,– посмотрев на Рину, строго добавил я.

Она послушно прижала палец к губам.

– Это правильно,– посмеиваясь, поддержал меня отец,– тайна есть тайна. Твоё дело, мать, пирожки печь и по совместительству работать моей музой.

– А ты, гений, прячь бутылки, завёл моду с утра шампанское пить!– поднявшись, мама отобрала у него бокал.

За разговорами время летело незаметно.

После обеда отец повёл Рину в свою мастерскую, пообещав, что напишет её портрет, а потом долго водил по участку, показывая деревянные домики, в которых жили утки и другие птицы.

Мама смотрела на меня счастливыми глазами и почти ничего не говорила, но было видно, что они оба совершенно очарованы гостьей.

Ближе к шести позвонил Валерий Фёдорович:

– Отдохнул? Тогда через два часа встречаемся в сквере возле Исаакиевского собора.

Вернувшись в дом, я застал всю компанию за чаепитием.

– Нам пора,– сообщил я родителям.

– Как это пора?– всплеснула руками мама.– Только приехали и уже убегаете?

– Ой, совсем забыла тебе сказать,– Рина невинно улыбнулась,– я на сегодня отпросилась у руководства, думала, мы весь день проведём с твоими родителями.

– Я планировал, что мы переночуем в моей квартире,– с нажимом в голосе ответил я.

Отец погрозил мне пальцем:

– Как это в твоей квартире? У нас в доме пять комнат пустует, места всем хватит. Как Екатерина родит, сразу к нам переберётесь, мы ей всем миром помогать будем.