— Но я не знаю никакого подполья!

— Так, Сёма, договоримся сразу. Врать мне бессмысленно. Про тебя и подполье я знаю. Если ты не понял, то в ГРУ есть подробная информация о лагере, его устройстве и сведения о подполье. И играть в кошки-мышки со мной не советую. Ну!?

— Я и не играю, Петро, просто ты должен понять. Конспирацию никто не отменял. И за её нарушение мы можем поплатиться оба, — лицо Родина выражало крайнюю степень напряжения.

Да, а парня-то серьёзно накрутили. Такой, чтобы не выдать своих, и глупостей от отчаяния натворить может.

— Погоди, Сёма. Не мельтеши. Давай так. Я тебе сейчас кое-что расскажу для доказательства кто я такой есть. А ты сам решишь и с товарищами посоветуешься, идти со мной на контакт. Или нет. Идёт?

— Ну, если так… — пожал плечами старший писарь.

— Тогда слушай внимательно. Группа сопротивления организована совсем недавно. В феврале сорок второго. Во главе группа офицеров и политработников. Назову несколько имён для достоверности, но их настоящие звания, скорее всего, изменены. Кстати, не без твоего участия, Сёма. Так как ты — очень важное звено. Свой человек в администрации. А это: подготовка подложных документов, возможность перенаправления на нужные работы, определение в лазарет, полная замена личности…да что мне тебе объяснять! Итак, руководство: Захар Степанович Добряков, старший политрук, сотрудник дивизионной газеты, сейчас должен быть санитаром в тифозном бараке, Михаил (Моисей) Зиновьевич Темкин, капитан артиллерист, партийная кличка «Зина», герой Гражданской войны, Анатолий Васильевич Тыря, связист, старший лейтенант, Олег Васильевич Никитин, младший лейтенант, лётчик, Мамука Батаевич Кирвава, младший политрук, партийная кличка «Бичо». Хватит? Всего в составе антифашистского сопротивления сейчас около 250 человек.

Не знал, что в натопленной бане можно так бледнеть. Но Семён был явно поражён услышанным гораздо больше, чем своей биографией из моих уст. Я не стал тянуть и посчитал его молчание за согласие помочь.

— Будешь разговаривать с ними, постарайся для начала с кем-то одним. Есть ведь кто-то, кому ты доверяешь больше всех? Нужно, чтобы обо мне знали, как можно меньше людей. И предупреждаю: почую, что вы решили сдать меня немцам, чтобы не подставляться, ликвидирую всё ваше командование, и глазом моргнуть не успеешь. Усёк?

Я блефовал на грани фола. Топорно, грязно. До настоящего грушника мне было как до Китая в коленно-локтевом положении. Но удача мне сегодня явно благоволила.

— Хорошо, — согласился Семён, — давай уже помоемся и пойдём, вода остывает.