Старший писарь отсутствовал довольно долго.

Погрузившись в писанину и чтение историй болезни, я незаметно увлёкся. Взыграл, что называется, профессиональный интерес. Поэтому чуть не натворил глупостей, когда в кабинете стало тесно от быстро заполнивших его людей. Влетели гости без стука, плотно затворив за собой дверь. Я же остался сидеть в стуле, притиснутый столом к стене, а у моей сонной артерии замерла тонкий стальной кончик скальпеля.

— Ну здравствуй, Петро. Давно не виделись.

— И вам доброго здоровьица, товарищ Матвей! — как можно бодрее произнёс я, с облегчением улыбаясь и мысленно проговаривая заветную формулу: «Юстас — Алексу!». Всё-таки ждать и догонять — две большие разницы.

Глава 19

Глава 19

Важен не размер собаки в драке, а размер драки в собаке.

В этой реальности я использовал формулу форсажа второй раз. Несмотря на поспешность и экстренную ситуацию, в режим вошёл плавно, без суеты. Никакого излишнего напряжения или спешки, как это не раз происходило в первую миссию.

Возможно, в первый раз адаптация аватара была недостаточно полной? Или, что вероятнее всего, качественно новый уровень способностей, который я смог оценить в последовавшие за словесным ключом мгновения, был результатом дополнительной коррекции нейротрона, о которой говорил Лукреций. Определённо, ощущения от использования способностей Воина помимо уже опробованных свойств Миротворца были потрясающие.

Из-за скоротечности столкновения я даже пожалел немного, что не смог их оценить в полной мере. Вышло как вышло: я продолжал сидеть на стуле, плотно заблокированный подпольщиками, ворвавшимися в кабинет дежурного врача. Мгновение назад они двигались очень быстро, а в следующую секунду застыли, будто мухи в янтаре. Я же чувствовал, что абсолютно не ограничен в движениях. И лишь лезвие скальпеля, прижатое к горлу, мешало мне начать действовать немедленно.

Скосив взгляд на державшего медицинский инструмент человека, я с удивлением узнал в нём Кирьяна. Лицо его было сосредоточено, взгляд выпученных глаз застыл…хотя, нет, совсем незначительное, едва угадываемое поступательное движение зрачков влево, туда, где замер, держась за край столешницы давний мой знакомец — старший политрук Краснов Матвей Фомич. На лице его застыла хищная улыбка. Справа же меня блокировал высокий чернявый мужчина с изрытым оспинами лицом и густо поросшими волосом руками.

Я аккуратно ухватил Кирьяна за запястье, сжимавшее скальпель, и отвёл его в сторону. Странно, но это стоило мне довольно изрядных усилий, как и попытка встать из-за стола. По ощущениям было похоже, будто я продираюсь сквозь плотную толщу воды. Вот как, оказывается, воспринимается воздух в режиме ускорения.