Но подход у геноссе Кригера исключительно грамотный, не отнять. Ошарашить обвинением, затем похвалить, что-то сказать, о чём-то умолчать. Этакий добрый дядюшка, якобы всё знающий и понимающий в шалостях племянника, исподволь подводящий его к чистосердечному признанию.

Наградой моему лицедейству стала удовлетворённая улыбка Кригера:

— Проигрывать надо уметь, Теличко. Вы же офицер разведки! Признаюсь, я и разговариваю с вами сейчас в основном из любопытства. Мой осведомитель так и не смог прояснить цель вашей заброски в лагерь.

— Я могу назвать вам ещё как минимум одну причину, почему вы до сих пор не отдали меня Гельмуту, — решил я прервать красноречие гауптмана. Пора было вступать в игру. Форсировать ситуацию, пока она не зашла слишком далеко, а меня не ограничили в передвижении. К тому же молчать и выслушивать самодовольные разглагольствования Кригера мне уже обрыдло. Неужели он вправду верит в свои актёрские способности, активно убеждая меня в своём «любопытстве» и болтливости? Нет, хер гауптман, вам в своём лицедействе ой как далеко даже до средненьких способностей резидентов Камеди Клаб.

— И какую же? — улыбка на лице гауптмана несколько поблёкла.

— Вам очень хочется, герр Кригер, первым отчитаться перед начальником службы Кригсгефанген полковником Витте. И обойти ваших вечных конкурентов — людей группенфюрера СС Мюллера. Утрёте нос гестапо и быть вам как минимум оберстом, дорогой Отто. Выложите адмиралу на блюдечке не только несколько сотен подпольщиков, а ещё и офицера ГРУ с заданием. А там и до вступления в игру разведок недалеко. А? Это ли не успех? До Железного креста 1-го класса просто рукой подать…

— У меня может кончиться терпение, Петер, — Кригер нахмурился, в голосе его лязгнула сталь.

— Да ладно вам, Отто. Вот же я, перед вами. Мастерски изобличён. Вы справились блестяще! Осталось лишь окончательно прояснить кое-какие детали. И пообещать мне преференции. Не так ли?

— Тойфель! Вы неплохо держитесь, Теличко, — несмотря на внешнее спокойствие гауптмана, я понял, что терпение Кригера и вправду на исходе. По его расчётам, я уже должен был расколоться до самого кобчика и петь канарейкой, восхищённый его нордическим гением. Попробую-ка я и дальше поиграть на его самолюбии.

— Это всего лишь бравада на эшафоте, господин гауптман. И только. Я действительно готов рассказать вам всё. И даже больше. Но у меня будет маленькая просьба. Как у приговорённого, так сказать, последняя.

— Я рад, что мы обрели взаимопонимание, — брезгливая ухмылка гауптмана говорила о том, что он разочарован. Рыцарю плаща и кинжала претила столь лёгкая победа? Противник оказался вопреки ожиданиям не таким стойким, как так часто допрашиваемые им военнопленные. Лёгкость победы принижает её ценность. Но Кригер сдержался. Я ему был нужен, очень нужен! Здесь, в тылу, выдвинутся на пленных можно только плодя осведомителей, раскрывая заговоры существующие и несуществующие. А тут такая удача. Советский разведчик! Знал бы ты Отто, кто я на самом деле…