— Хм. Не лишено логики, Теличко, очень может быть, — гауптман на секунду задумался, — и всё же, я полагаю, вы хитрите, Пэтэр. Наверняка хотите убедить меня в том, что без вас нам резидента не взять. Ведь на явке придётся предъявить вашу личность. Это понятно. Торговаться за жизнь… К тому же мы находимся в жестоком цейтноте! Подготовить операцию захвата с моими резервами за такое время почти нереально. Вы не договариваете, Петер, я это чувствую! Пожалуй, общение с Гельмутом станет более эффективным… — с каждой произнесённой гауптманом фразой я отчётливо понимал, что Кригер точно решил обойтись жёстким вариантом. Некогда было думать, что меня выдало и где я просчитался. Следовало действовать на опережение.

Для активных действий не хватало небольшого толчка, какой-то детали. А я всё тянул и тянул, надеясь на менее сложный сценарий. И тут неожиданно раздался короткий стук, дверь кабинета распахнулась:

— Господин капитан! По вашему приказанию машина заправлена и подготовлена к выезду. Мне остаться ночевать в дежурке? — я скосил левым глазом на стоявшего навытяжку щуплого водителя Кригера.

— Курт, вечно вы со своими докладами…не вовремя. Идите и ждите приказа!

Всё, на раскачку и раздумья времени больше нет! Если не гауптман, то уж этот щуплый гефрайтер мне про гнёздышко Иоганна Вильчека всё дорасскажет, а то и покажет. Надо только вырубать их обоих поаккуратнее.

В голове молнией пронёсся запоздалый вопрос: «Закрыл двери за собой гефрайтер, или нет?!»

Чего уж теперь-то беспокоиться? Юстас — Алексу!

И время с пространством вновь почти остановились. Первой самой сложной мишени — стоявшему за моей спиной автоматчику следовало уделить чуть больше внимания: вставая со стула и одновременно разворачиваясь, я без всяческих ухищрений резко ударил его пальцами в гортань. Снизу вверх, прямо под ремешок каски.

Привычное ускорение нейротрона сделало обычный удар безусловно смертельным. Сломанные хрящи, перебитый позвоночник — охранник стал валиться на стену, будучи уже мёртвым. Осталось лишь слегка сопроводить его к полу, придержав за портупею.

Немедленный разворот к столу: гауптман и гефрайтер успели лишь только начать удивляться. Распахнувшийся рот гефрайтера и расширившиеся зрачки Кригера — последнее, что зафиксировал мой мозгу. На этот раз всё прошло гораздо труднее. Удар кулаком по затылку водителя я старался сдержать, следующим движением усаживая его на своё место на стуле.

И чуть не опоздал: гауптман уже расстёгивал клапан поясной кобуры. Ему бы кричать: «Алярм!» или пошуметь как-нибудь. Похоже, офицерская гордость и недооценка противника сыграли с гауптманом злую шутку.