Я приложил ухо к двери: глухие едва различимые отголоски разговора, скрип то ли стула, то ли половиц, какой-то металлический лязг. Так, вроде, всё спокойно. Удача всё ещё на моей стороне. Ну и не будем её разочаровывать.

На несколько кратких мгновений прикрыл глаза и воссоздал по памяти обстановку допросной. Справа при входе — цепь с блоком и верёвкой, на которую меня подвешивали. Скорее всего, на ней сейчас висит допрашиваемый. И рядом, по логике вещей, должен находиться Гюнтер. Дальше — младший офицер отдела «3А» ведущий допрос. Как там его? Ага. Шольц! И он должен сидеть за столом. Ведь протокол моего допроса он заполнял лично.

Так, значит, там минимум три человека. Вернее, два объекта-цели и один условно-дружественный объект. И начать следует с Гюнтера. Тем более, что у меня к нему должок. Кстати, он самый здоровый и, подозреваю, с более высокой реакцией. А Шольц, если чего и успеет, то максимум полапать свою кобуру. Переть безоружным при таком раскладе — резко снижать свои шансы. Взяв в обе руки по штык-ножу, я на мгновение замер перед дверью. Ну что, не подведите меня, двое из ларца. Юстас — Алексу!

Дверь открывалась внутрь, поэтому, ворвавшись, я не сразу заметил, что в помещении не трое, а четверо человек. Четвёртый сидел на стуле напротив Шольца, склонившись над столом, и начал оборачиваться на дверь, едва я вошёл. Причём, учитывая моё ускоренное перемещение, довольно шустро. Ишь ты, живчик какой!

Не забыв прикрыть за собой дверь, я подшагнул к подвешенному на блоке военнопленному. Милашка Гюнтер оказался почти там же, где я и надеялся. Да ещё и в очень выгодной для меня позе: с поднятыми руками. Что-то там эта лысая сволочь поправляла или подтягивала на местной дыбе. Неважно. Золингеновская отточенная сталь штыков сработала превосходно. Решение не выпендриваться с голыми руками и использовать боевые трофеи было более чем правильным. Однозначно.

Анатомия человека сложна в основном, когда твоя цель не навредить. Когда цель противоположна — всё значительно проще. Почти одновременно лезвия скользнули: одно в подмышечную впадину штатного палача абвера, другое в надключичную ямку. Чисто! Ну почти…

Гюнтер только замирал с распахивающимся в немом крике ртом, когда я уже вскакивал ногами на стол перед вскакивающим со стула Шольцем, тянущимся за кобурой, которая почему-то съехала ему за спину. Ясное дело, кабинетный сотрудник. Даром что обер-лейтенант.

Нож, испачканный в крови абверовского палача, вошёл в правую глазницу Шольца почти наполовину длинны. Пришлось придержать дёрнувшуюся пару раз тушку обер-лейтенанта за лацканы мундира и аккуратно опустить на стул. Нож оставил в глазнице: я и так с Гюнтером напачкал.