Никакого неприятия столь необычной пищи у организма не возникло. Намного лучше, чем опилки. По крайней мере, сочнее. Если не принимать во внимание сладость от сахара, то вкусовые ощущения напоминали историю, когда мы с женой увлеклись поеданием проросшей пшеницы с подачи какой-то из её подруг. Тем не менее сахар всё же помог обильному выделению слюны, так что с проглатыванием проблем не возникло. Интересно, что подумали бы бойцы, увидев командира, обгладывающего ствол старой сосны? Я представил себя со стороны и чуть не поперхнулся. Минуту спустя от дороги позвали по-немецки:

— Герр обер-лейтенант, пора в дорогу! Комендант будет недоволен опозданием.

Это кто там? Родин? Вот же клоун! Конспиратор хренов. От белок шифруется.

— Да, да, уже иду! — тем не менее ответил я по-немецки. Мало ли что у них там на дороге? А мха навскидку я схомячил не менее полкилограмма.

Грузовики стояли там же, где я их и оставил. На первый взгляд, никого из посторонних вокруг не было. Но застывший с пистолетом-пулемётом в позе примерного караульного Вергелес, встретившись со мной взглядом, незаметно показал глазами на противоположную сторону дороги. Ага! Там Родион со строгим выражением лица о чём-то беседовал с двумя худощавыми мужчинами, одетыми как заправские охотники. По всему видно, разговор шёл обстоятельный. И Сёма больше слушал, кивая как китайский болванчик.

При моём приближении гости вытянулись по стойке смирно не хуже, чем на плацу:

— Хайль Геринг! — дружно поприветствовали они меня.

— Хайль! — небрежно отсалютовал я, — кто вы такие? — командирский наезд должен заставить этих бюргеров оправдываться. Офицерский мундир в Германии нечто большее, чем просто форма вермахта, а пиетет к начальству у немцев в крови.

— Август Ригеле и Ульрих Баум, мы свояки, герр офицер. Местные егеря. Присматриваем за лесом, согласно приказу бургомистра. Вдоль дороги частенько браконьеры незаконной вырубкой леса балуются. Уголь нынче дорог.

Подумал было потребовать у них документы, но не стал. Не прифронтовая зона всё-таки. Да и я не полицейский. Отпускать или прикопать их тут же? Нет. Полагаю, не стоит. Что-то я совсем кровожадным стал. Пусть лучше эти егеря потом расскажут при опросе о двух вполне обычных грузовиках, двигающихся в Зеештадт за рабочей силой.

— Ничего, господа, не пройдёт и полгода, как фюрер и наша доблестная армия покончат с большевистскими остатками на востоке. И у ваших семей будет вдоволь угля, хлеба и масла. Да и сосиски с пивом перестанут быть праздничной едой. Дайте только срок! Простите, не смею больше задерживать. Служба! Нужно отвести этих унтерменшей, — я кивнул на стоявшие грузовики, — рейху нужен уголь. Много угля. А эти русские мрут на разработке, как мухи, не успеваем подвозить новых. Хайль Геринг!