— Баба? — невозмутимость разведчика дала трещину.

— Эта баба всем бабам баба! — многозначительно поднял я указательный палец, — чтобы волосок с головы…ну вы меня поняли.

— Пётр Михайлович, а как выглядит объект? Это я на предмет того, вдруг она без формы будет? — задал вполне уместные вопросы Родин. А Вергелес не догадался.

— Молодец, Сёма! Шерман выше среднего роста, темноволосая, может быть одета в форму унтер-офицера вермахта. Дядя её, Иоганн Вильчек. Низенький, толстый, волосы реденькие с проплешиной. Ходит в костюме с золотым значком НСДАП. Круглый такой, со свастикой. Не ошибётесь.

— Так точно, товарищ Теличко, — вполголоса хором ответили Сергей и Семён.

— Всё, братцы. Вот с этой минуты точно, ни слова по-русски. Работаем быстро и аккуратно. У нас нет цели устраивать здесь маленькую войну. Но если надо…

— Яволь, герр обер-лейтенант, — прищёлкнул каблуками Вергелес, открывая мне дверь кабины.

Стучать не пришлось — дверцу в воротах открыл шофёр с озабоченной миной на лице. Он стрельнул глазами в спину спешащего ко второму грузовику унтер-офицера. Я не дал ему и секунды собраться с мыслями.

— Хайль Геринг! Я обер-лейтенант Вагнер. Абвер-команда сто один, тревога! Массовый побег заключённых. Где господин Вильчек? Меня послал гауптман Кригер.

— Хайль Геринг, герр лейтенант! — от неожиданного напора водитель вскинул руку с зажатой в ладони промасленной тряпкой. И тут же, осознав свою оплошность, побледнел и залепетал: «Господин в доме…собирается на службу…я…»

— Отлично. И подготовь машину. На разрез прибыло начальство из Дрездена. Офицеры гестапо. Поторопись! — услышав слово «гестапо» шофёр дёрнулся, как от удара током и засеменил к открытому капоту, нервно теребя в руках замасленную ветошь, — Гефрайтер, за мной! — и мы зашагали к входной двери, которая была уже предупредительно открыта пожилой горничной в накрахмаленном фартуке и белоснежном чепце.

В небольшой холл навстречу нам вышел сам Вильчек. Господин изволил завтракать — за верхний отворот клетчатого жилета, едва сходившегося на внушительном животе инженера, была заткнута белоснежная салфетка.

— С кем имею честь? — в голосе его смешалось недовольство и настороженность.

— Обер-лейтенант Вагнер, господин Вильчек. По приказу гауптмана Кригера. Чрезвычайная ситуация. Мы могли бы пройти в дом? — я взглядом указал на горничную, недвусмысленно намекая на лишние уши.

— Прошу, — произнёс, словно выплюнул слово, Вильчек, указав на распахнутые двери соседней комнаты. Семён двигался за мной как приклеенный, умудряясь сохранять выправку даже в движении.