Мы вошли в гостиную, где был накрыт стол для завтрака, и моё сердце наполнилось торжеством. Фройляйн Шерман сидела спиной к окну. Видимо, наш визит застал семейство в самом разгаре завтрака. Астрид была одета в строгое чёрное платье под горло с серебряной брошью на левой стороне груди. Странный наряд для завтрака, ну да мне до лампочки.

Вильчек встал у своего стула, опершись на спинку ладонями и всем своим видом показывая, что требует от меня объяснений. Я постарался его не разочаровать, продолжая нести чушь про массовые бунты заключённых в Цайтхайне и Мюльберге. И о том, что я послан гауптманом с отрядом для усиления охраны угольного разреза, так как мы получили сведения о связи заговорщиков с местными военнопленными.

— Да, мне звонили час назад из Мюльберга. Связи с администрацией Цайтхайна нет. И мы ждём прибытия дополнительной роты охраны из Дрездена, а также специальной ягдкоманды. Я приказал остановить работы и не выпускать заключённых из бараков до их приезда и завершения спецпроверки, — Вильчек, произнося свой монолог, продолжал сверлить меня подозрительным взглядом.

Вот же волчара битый, не доверяет. Или он просто зол на лейтенанта, прервавшего его завтрак? Ну а мне-то его доверие, как зайцу стоп-сигнал. Жжение кожи предплечья после того, как я приблизился к Шерман, встав между ней и Вильчеком стало лишним подтверждением: я вступил в непосредственный контакт с объектом.

В следующее несколько мгновений одновременно произошли два, нет, даже три события.

Астрид, слушавшая наш разговор со слегка опущенной головой, неожиданно выбросила руку из-под стола в мою сторону. Блеснула воронённый ствол пистолета. Твою ж мать…

— Алярм! — заорал толстяк Иоганн.

То ли от его крика, то ли уже от наработанного в лагере автоматизма я провалился в ускоренный режим одновременно с выстрелом, который Шерман осуществила без всякого предупреждения. Не знаю, что насторожило в нас фройляйн, но нужно отдать должное её интуиции, сработала она почти на опережение. И обычный человек уже лежал бы с дыркой в виске.

Я же лишь почувствовал небольшое жжение кожи лба и отметил завихрившиеся потоки воздуха прямо перед своим лицом.

Боясь навредить объекту, я одновременно с перехватом запястья Шерман вновь вернулся в режим реального времени. По ушам ударили звуки двойного выстрела. Во время борьбы мы задели скатерть и сдёрнули со стола и всё великолепие сервировки, остаток завтрака оказались на великолепном персидском ковре, устилавшем пол гостиной.

В глаза мне бросилось лицо Вильчека, залитое кровью и его мелко подрагивающая нога в кожаной туфле.