— Герр обер-лейтенант, вы живы! — вот же, стервец, о конспирации не забыл. А что там за два выстрела были? Ну, первый Сёма на нацика потратил. А второй?

Мне было трудно рассмотреть, так как приходилось фиксировать не в меру активную фройляйн унтер-офицер. А именно: заломил ей обе руки за спину и сжал покрепче в левом кулаке её большие пальцы. Но дама изволила лягаться, поэтому пока пришлось лечь на неё плашмя, зажимая её ноги своими. Какая-то дурацкая борьба нанайских мальчиков.

— Фройляйн, прекратите сопротивление! Иначе, клянусь всеми богами, я вас пристрелю как бешеную собаку! — помогло, но совсем немного. Астрид изловчилась и попыталась въехать мне головой в лицо. Спасла реакция и мой подбородок анавра, от соприкосновения с которым фройляйн взвыла от боли.

Всю конспирацию нарушил Вергелес, ворвавшийся в гостиную и матерясь, как последний сапожник.

— Чё тут, Сёма? — только и смог вымолвить он, как я его прервал, надеясь, что плачущая подо мной Астрид не расслышала филологических изысков сержанта.

— Унтер-офицер Краус, доложите обстановку! — рявкнул я из-под стола.

— А… Ёп… Йя, йа, — собрался с мыслями Вергелес, — дом оцеплен, господин обер-лейтенант, прислуга заперта в подвале.

— Выстрелы снаружи были слышны?

— Никак нет.

— Унтер-офицер, займитесь поисками документов. У хозяина наверняка должны быть ключи при себе. Гефрайтер, организуйте мне верёвки, чтобы связать эту валькирию. А вы не дёргайтесь, фройляйн. Не то платье порвёте. А оно сшито великолепной портнихой. Жаль будет погубить такую красоту.

Удивительно, но именно этот аргумент, наконец, подействовал. И когда Сёма притащил откуда-то бельевую верёвку, Астрид лала связать себе щиколотки и запястья. К вопросу я подошёл основательно, несмотря на сверкавшую на меня глазами немку.

Пришло время задуматься о кляпе. Не хотелось бы создавать даме неудобства, но как-то надо было обезопасить себя при транспортировке от лишнего шума, который пленница начнёт издавать при первом удобном случае.

Пленница, пленница, пленница… Кавказская пленница! Мой взгляд упал на персидский ковёр в гостиной. Самый тот размерчик!

Перед закатыванием в ковёр я попытался успокоить Шерман.

— Фройляйн, я вынужден доставить вам временные неудобства. Вашей жизни ничего не грозит. Очень скоро вы будете свободны и начнёте совершенно новую жизнь. Без войны.

Но дамочка оказалась с железным характером. После того как она дала себя связать, я вытер ей слёзы, напоил, чуть ли не по головке погладил. Но та не проронила ни слова. Наше одностороннее общение прервал вернувшийся сержант. Да не просто так, а с уловом: в свободной руке Вергелес тащил туго набитый саквояж коричневой кожи.