– Можно ли сделать так, чтобы Он вставал? – Спросил, обмирая от надежды и страха. – Есть ли мази… микстуры, декокты какие для этого? Я заплачу столько, сколько надо, добуду все ингредиенты, какие надо, даже из-за края света! Говори, медикус, не стесняйся! А если… – Он запнулся: Доктор, некрасиво и жалостно скуксившись, вдруг зарыдал.

– Это Гор… – Не сразу, но смог различить герцог Далвеганский. – Это он, тва-а-арь… Паскуда проклятая… Он со всеми это сделае-е-ет…

– Какой Гор? – Нахмурился герцог.

– Хло-ло-лоринг… – Всхлипнул Доктор. – Тва-варь паскудная, изувер… О-он демон, он и со-со мной это сделал… Ни совести, ни-ни жалости никакой, паскудная мразь… Но я ищу! – Очнулся он, испугавшись выражения, которое появилось на осунувшемся, небритом лице. – Я-я-я уже по-почти! Я сделаю, сделаю зелье, я-я-я для себя придумал, но-но-но и для ва-вас…

– Хлоринг… – Выдохнул чуть слышно герцог, огромные кулаки медленно сжались. Ну, конечно же! Эти идиоты оставили его в живых, но он-то ничего не забыл! Он начал мстить, и Титус Сулстад знал, чувствовал: он не успокоится. Пока либо его не убьют, либо он не искалечит и не прикончит всех, кто хоть как-то замешан в его унижении. Дристун, придурок, мог верить в сказочку о том, что мальчишка стыдится своего прошлого, будет молчать о нем и пойдет на компромисс. Титус в это не верил. Хлоринги были не такими. Они могли быть чудовищами, могли быть убийцами, маньяками, кем угодно, но трусами и серыми мышами они не были никогда. А уж эльфы, чья кровь бежит в жилах этого мальчишки, и вовсе твари мстительные и холодные, но упорные. Герцог был против этого дурацкого нападения на Лару. Он был против насилия над ее сыном. И требовал его смерти, требовал, чтобы Дристун не верил Драйверу, а убедился сам!

– Все надо делать самому. – Гримасничая, сказал он. – Все, «» вашу мать, нужно делать самому, если надо, чтоб нормально было сделано! – Повернулся к перепуганному Доктору. – Что надо, чтобы работа шла?!

– Я спи-пи-сок на-напишу… – Чуть слышно пискнул Доктор, напуганный выражением, застывшим на лице его нового Хозяина, и вдруг от всей души пожалел о своем гнездышке в садах Мечты.

Правда, немного придя в себя, он огляделся в новых своих покоях, и успокоился и воспрянул духом. Здесь было красиво, уютно, удобно и роскошно; За портьерой видна была огромная и весьма приятная на вид кровать, огромное окно-фонарь открывалось на маленький круглый балкон, с которого видны были порт, бухта и море. Песчаные дюны западного побережья поросли чабрецом, вереском и соснами, одинокими и кучными, стройными и фантазийно изогнутыми; гигантские валуны, облизанные и обкатанные когда-то, немыслимую прорву лет назад, морем, лежали повсюду, среди сосен и на дюнах. Это было непривычно, но красиво, а Доктор, как ни странно, любил красоту. И именно такую: суровую, лаконичную, странную.