Солнце уходило за прибрежные скалы, и «Нарвал» еще был залит его лучами, а преследовавшие его шхуны пока держались в густой тени. Кину вновь запрыгнул на борт, прицелился, что-то прошептал по-эльфийски, прикрыв глаза, и, не глядя, пустил стрелу. Та попала в верхушку мачты первого судна, которая неожиданно занялась огнем. Огонь охватил парус, который чернел и скукоживался прямо на глазах, порывы ветра порой доносили отчаянные крики команды, которая пыталась бороться с огнем. Вторая шхуна задержалась подле первой, чтобы принять на борт команду, если понадобится, но третья продолжала преследование. Гэбриэл спокойно смотрел на нее. С этими-то они справятся. Ему хотелось, чтобы их догнали. С того момента, как он очутился в подвале, связанный, перед Брэгэнном и Смайли, в нем копилась и бурлила злоба, он не мог пережить случившееся и отпустить его. Он настолько поверил, что к прошлому возврата нет! Что он теперь недоступен ни для унижения, ни для насилия! Поверил в свою силу, в свое мужество, в конце концов! И все это едва не пошло прахом, он вновь очутился на волосок от унижения и позора, теперь – куда худшего, куда более невыносимого. Гэбриэлу казалось, что в нем поселился страх, но он ненавидел трусов и трусость, и боялся возненавидеть себя самого. А где еще, как не в бою, можно доказать себе самому свою доблесть, так ему казалось. И Гэбриэл рвался в бой, рвался – хоть и боялся признаться в этом самому себе, – убивать, выплескивать кипящее внутри бешенство.

Но Валена стремительно приближалась, уже можно было различить залитые светом заходящего солнца башни и крепостные стены, мачты и реи в большом порту. Тучи чаек, крачек, нырков, тупиков и прочих пернатых, населяющих неприступные скалы, вились над кораблями и причалом, сидели на мачтах и кранах.

– Ушли! – Весело сплюнул капитан, отпуская наконец-то рукоять меча и привычно цепляясь за ремень большими пальцами. Верные и в самом деле не посмели приближаться к Валене. С руссами у них были давние счеты, еще с того провального июньского похода к еретикам. Одна оставалась надежда: что Гарри Еннер тяжело ранен и не выживет. Но и то, что уцелели Эльдебринк с Бергквистом, было весьма скверно само по себе…

Два приятеля, с которыми Гэбриэл еще не познакомился, оказались двумя студентами-бакалаврами, Джоном О’Мелли и Оззи Джареллом. Оба были из Лионеса, из семей однощитных рыцарей, оба выбрали для себя духовную стезю.

– Поп всегда будет и сыт, и пьян, и без грелочки в постели не останется. – Легкомысленно заявил Гэбриэлу Оззи. – Надоело мне, ваше сиятельство, наравне с крестьянами в поле горбатиться, стога метать да зерно молотить. Мой папаша уж и забыл, как меч в руках держать, все с вилами, мотыгой да цепом.