– Невозможно! – Выдохнул Антон Бергстрем, и его поддержал слитный гул. – Ты из старинного норвежского рода, дочь славного эрла, а кто этот человек?!

– Этот человек – внушительно заговорил Кенка, – мой сын, Рональд, и я признаю его права, назначаю его своим наследником и благословляю его брак с этой девицей. Я думаю, – он повысил голос, перекрывая поднявшийся гвалт, – род Сулстадов достаточно знатен для родства с Еннерами?!

Пока Антон Бергстрем приходил в себя от последствий нанесенного удара, его сын, Андерс, вдруг самым неприличным образом заржал, заржал, словно какой-нибудь жак, а не рыцарь. Все притихли, непонимающе уставившись на него, а он встал, не переставая посмеиваться и фыркать, подошел к столу, налил себе щедрую порцию можжевеловой водки и залпом выпил, утер рот, и снова заржал. Что тут началось! Рыцари наперебой требовали от Фиби, чтобы она призналась, что ее запугали, принудили; твердили, что они готовы ей помочь и защитить от кого угодно. Фиби положила этому конец, встав подле Рона и сжав его руку.

– Меня никто не принуждал. – Произнесла она низким, твердым голосом. – Я совершаю этот шаг осознанно и добровольно! И прошу, если вы в самом деле желаете мне добра, больше не оскорблять меня и моего жениха! Став моим супругом, он становится эрлом Фьесангервенским, и я ПРОШУ, отнестись к нему с уважением! К нему, и всему, что мы с ним здесь решим и за что отдадим свой голос! Мы прибыли не показать себя, а участвовать в вашем тинге. Мы в своем праве? Нет? Я хочу услышать ответ сейчас же!

– Разумеется, миледи, – церемонно произнес Аронсон, – никто не оспаривает твоих прав, как наследницы твоего уважаемого отца. И мы рады, что род Еннеров по-прежнему с нами.

– Хорошо. – Спокойно кивнула Фиби, снова садясь в кресло. Рон встал подле, положив ладонь не на плечо, но на спинку кресла подле этого плеча, почти касаясь его – Фиби чувствовала его тепло. Бергстрем пережил удар и сделал хорошую мину, внутренне исходя яростью и разочарованием. Рон прислал ему вестника со словами: «Скоро буду с девчонкой», и Бергстрем ни на секунду не усомнился, что тот, как обычно, выполнил его приказ. «Хорошо же, Кенка. – В ярости думал он. – Думаешь, переиграл меня?! Думаешь, выгоду поимеешь от своей подлости?! Как бы эта выгода и для тебя, и для Рона с его девкой, не обернулась худшим поражением в вашей жизни!!!».

Коротко говоря, Бергстрем предлагал идти к Кальтенштайну, разбить корнелитов, захватить мальчишек Хлорингов и вернуть их отцу в обмен на независимость для Междуречья. Для себя он имел в виду смерть обоих близнецов и обмен на Габи, но и звуком единым об этом не заикнулся. Разумеется, многим предложение не понравилось. Ожидаемо против выступили Бронсон и Аронсон, и несколько рыцарей помельче. Но большинство согласилось с Бергстремом. «Время Хлорингов ушло. – Общим хором звучало в Рыцарском зале замка Ангелов. – Они не смогли помочь ни Еннеру, ни Ардо; и даже корнелиты загнали их в Кальтенштайн, как мышей под метлу». Даже тем, кто был в целом против конфронтации с его высочеством, понравилось, что проблему с независимостью можно решить бескровно и элегантно. «А погибнуть в заварушке под Кальтенштайном Хлоринги могут, и погибнут, от рук корнелитов, без всякой нашей вины!» – Обещал себе Антон Бергстрем.